КУЛЬТУРА

Михаил Голубович: Я не мог оставить осаждённый Луганск

Для жителей города 71-летний актёр популярных советских фильмов - легенда


Для жителей Луганска 71-летний Михаил ГОЛУБОВИЧ - легенда. Кому ни скажешь, что взял интервью у актера, тут же расплываются в теплой улыбке: «А-а-а, у Михал Василича? Да, есть у нас такой». Сказать, что простые люди его здесь обожают, - значит ничего не сказать...


Михаил Васильевич встречает меня в Луганском академическом украинском музыкально-драматическом театре. Он пришел туда в далеком 67-м и за 20 лет дослужился до художественного руководителя. Пост свой не оставил даже во время жестоких боев минувшим летом. Однако сразу предупреждает: о политике ни слова! Мы, мол, люди искусства, и каждый должен заниматься своим делом.
В театре застаю новогодний утренник. В «незалежной» ведь вопят об ущемлении прав украиноговорящих жителей Луганской народной республики. А представление идет на мове! В зале почти 300 детей, яблоку негде упасть. Все они получат сладкие подарки из российской гуманитарки, доставленной в рамках акции «Елка в Новороссию!».
Первое, что вижу, зайдя в кабинет худрука, - портрет Сергея Параджанова на полке рядом с фото внуков.
- Вы с ним были лично знакомы?
- Картину «Первый парень» Параджанов снимал недалеко от нашей деревни. Мы пацанами бегали смотреть. Позже, когда уже стал актером, познакомились на Студии Довженко. Но только после фильма «Узники Бомона» Сережа сказал, что пишет под меня сценарий. К сожалению, он остался на полке.






Мундир с наградами актёр редко достает из шкафа: считает нескромным хвалиться

Мундир с наградами актёр редко достает из шкафа: считает нескромным хвалиться

- Из-за ареста?
- Да. Получаю я как-то письмо от художницы Екатерины Гаккебуш: Сережу перевели в колонию в нашей области. И он очень боялся, что его обидят зэки. Я попытался организовать свидание, но мне объяснили: режим строгий, дают только одно, лучше бывшая жена с сыном приедут. Тогда я обратился к хорошему товарищу, фронтовику Аркадию Классу. Знаете, есть знаменитое фото, где из подвала выводят пленного Паулюса, а конвоирует фельдмаршала как раз он - советский солдат Аркадий Класс. Среди лагерной охраны у него были знакомые, и он помог мне. На свидании Параджанов, лишь завидев меня, начал кричать: «Ты зачем приехал? Зачем ты, которому я в жизни ничего не сделал, приехал? Где те, кому я столько помогал?!»
- Какая встреча запомнилась больше всего?
- На мой день рождения Аркадий Класс организовал творческий вечер в колонии. Со мной был актер Владимир Шакало из нашего театра. Перед выступлением мне объяснили, что на зоне все решает смотрящий. Пока крутили отрывки из картин с нашим участием, в крохотной комнатушке за кинобудкой пообщался с паханом. Он пришел с «шестеркой». Я начинаю рассказывать, кто такой Параджанов, что в Италии создан комитет по его освобождению, многие знаковые личности присоединились, что Сергея нужно защитить и поддержать... «Шестерка» поддакивает, а пахан молча смотрит. В самом конце сказал: «лады». На том и расстались. Выхожу на сцену, Параджанова в зале нет. И тут он появляется из-за кулис, протягивает подарки - Володе ремень ручной работы, а мне... пистолет Макарова. Я обомлел, все внутри оборвалось, оглядываюсь на замначальника по режиму, тот кивает, мол, можно брать. Оказалось, зажигалка!
- Пахан слово сдержал?
- Точно не знаю, но вскоре пришло письмо от той же Екатерины Гаккебуш: Параджанова перевели начальником пожарного поста. Значит, он фактически не работал, в его ведении были табуретка, два ведра и ящик с песком. 31 декабря 1977 г., на следующий день после освобождения, телеграмма - уже от Сережи: на свободе, вылетел в Тбилиси. К сожалению, встретиться нам больше не довелось.






Съёмки «Кортика» шли с утра до ночи. Вечерами ГОЛУБОВИЧ разводил костёр и угощал юных актёров печёной картошкой (на фото с Сергеем ШЕВКУНЕНКО, кадр из фильма)

Съёмки «Кортика» шли с утра до ночи. Вечерами ГОЛУБОВИЧ разводил костёр и угощал юных актёров печёной картошкой (на фото с Сергеем ШЕВКУНЕНКО, кадр из фильма)


Два Тараса


- В России многие ветераны кино, театра живут небогато. На Украине как с этим дело обстоит?
- Ситуация одинаковая. Меня выручают российские сериалы. Сейчас вот снимаюсь у Саши Мохова в «Последнем янычаре» - продолжении «Пока станица спит».
- То есть от ролей, как некоторые бывшие супер-звезды, не отказываетесь?
- Только однажды. И очень жалею. Предложили приехать на пробы на «Мосфильм». У меня тогда сложилось амплуа отрицательного героя, хотелось переломить стереотип. Спрашиваю, какой характер? Отрицательный, говорят. Я им: не обижайтесь, но не поеду. Прошло время, снимаюсь в другой картине на «Мосфильме», ко мне подходит товарищ: ну что же ты не согласился, такой хороший фильм вышел... Выяснилось: хотели пробовать на роль главаря банды в «Холодном лете пятьдесят третьего...».
- Вы часто играете казаков. У вас предки из Запорожской Сечи?
- Казачьи корни есть. Когда отмечал 50-летие, поляки подарили выписку из реестровой книги, где записано: атаман 10-го Золотоношского полка казачьего Онисько Голубович. Я родом из города Золотоноши, хата наша стояла на берегу одноименной речки. Река так называлась, потому что по ней везли дань татарам в Крым.






Тарас БУЛЬБА у Михаила Васильевича получился убедительнее, чем у Богдана СТУПКИ

Тарас БУЛЬБА у Михаила Васильевича получился убедительнее, чем у Богдана СТУПКИ

- А я слышал краем уха, у вас с покойным Богданом Ступкой произошел конфликт из-за фильма «Тарас Бульба»?
- Да какой конфликт?! Мы дружили сорок лет! Богдан Сильвестрович фундаментальный, талантливый человек. Просто получилось, что мы параллельно сыграли роль Тараса - я в украинском, он в российском фильме. И в одной из центральных газет появилась статья «Два лика нашего времени», в которой сравнивали экранизации. Критик писал, что для идеальной картины нужно собрать все лучшее из двух работ, а из второй взять Голубовича. Может быть, по его мнению, я убедительнее, ярче сыграл. Богдан Сильвестрович обиделся. Но эти две картины даже сравнивать нельзя! В России снимал Бортко, у него бюджет чуть не в $30 млн., а у нас - скромная телеверсия ландшафтного спектакля.
- Вы остались в Луганске в самые тяжелые дни, когда город поливали «Грады». Почему?
- Не мог оставить труппу. Знаете, в конце декабря в театр вернулась семья молодых актеров - Рита Колганова, моя бывшая студентка, и ее муж. Они уезжали - у них грудной ребенок на руках. Но приехали, потому что поверили мне. И луганчанам, которые видели меня на улице, это придавало уверенности: раз Голубович остался, значит, и нам уезжать не нужно. Хотя, конечно, звонили друзья, звали пересидеть в Москве, спрашивали, чем помочь.
- Как пережили войну?
- В подвале не отсиживался - некогда было. Многие актеры остались, нужно было помогать им доставать хлеб, воду, продукты. У моего соседа скважина во дворе, там набирал воду, развозил ребятам. Вообще, трудности сплачивают: совершенно незнакомые люди делились друг с другом последним. Однажды пешком, потому что бензина в городе не было, пошел получать хлеб. Навстречу незнакомый мужичок на велосипеде: вы за хлебом? Так уже закончился. Я четыре буханки взял, возьмите одну...
- У вас немало государственных наград - советских, украинских, общественных. Какой гордитесь больше всего?
- Стараюсь их не показывать, нескромно как-то. Мундир с наградами, да и то третьей их частью, надел только однажды - несколько лет назад на открытие в Луганске памятника Кондратию Булавину.
- Есть еще роли, о которых мечтаете?
- Есть неоконченный проект о последнем кошевом атамане Запорожской Сечи Петре Ивановиче Калнышевском. Мы отсняли около получаса рабочего материала, и тут куда-то делись выделенные на фильм деньги. За роль взялся потому, что это была удивительная личность. Только представьте: атамана Сечи избирали каждый год, Калнышевский оставался на этом посту десять лет подряд. Ни один современный политик такого авторитета не имеет. И второе: впервые встретил сценарий, где без всяких политических подоплек достойно показаны украинцы и русские.
- Вы в отличной форме, спортом занимаетесь?
- В свое время занимался - мастер спорта по самбо. Сейчас нет, разве что на коне иногда езжу. Мне подарили лошадь, но содержать ее негде, отдал товарищу в станицу.