КУЛЬТУРА

«Ирония судьбы. Начало». Часть 1

Невероятные приключения Жени Лукашина до того, как он пьяный улетел в Ленинград и встретил Новый год с Наденькой и Ипполитом
 
Дорогие друзья! «Экспресс газета» дарит вам новогодний подарок - сценарий фильма «Ирония судьбы. Начало». Предысторию знаменитой комедии Эльдара РЯЗАНОВА «Ирония судьбы, или С легким паром!».
Фильм по этому сценарию начнут снимать только в следующем году. Но у нас уже сейчас есть уникальная возможность рассказать вам о трагикомических похождениях Жени Лукашина до встречи с Галей и Наденькой.
Права на суперэксклюзив мы добились благодаря тому, что авторы сценария - Владимир КАЗАКОВ и Игорь ПЕТРОВ когда-то работали в нашей газете.
Действие «Начала» происходит за пару лет до событий, описанных в культовой кинокомедии. Вся история основана на двух фразах из старого фильма, где говорится, что Лукашин уже однажды собирался жениться, но сбежал в Ленинград и что Женя с невестой Галей собирались идти в гости к неведомому Катаняну.
С Новым годом! Желаем вам приятного просмотра!





Старушка торопливо завернула в огромную арку перед поликлиникой и засеменила к входной двери. Слева и справа красовались скульптурные группы из дев и порхающих вокруг них ангелочков. Непонятно, что хотел сказать автор этой композиции, но какой-то остряк очень лихо пошутил, пристроив одному ангелочку в правую руку пустую бутылку «Экстры», а в левую - граненый стакан, украденный, по-видимому, из ближайшего автомата с газировкой. Получилось забавно: то ли ангел наливает себе, то ли собирается угостить деву. В любом случае, главный врач поликлиники №13 посчитала это верхом цинизма, и теперь, водитель «скорой помощи» Вася, вооружившись шваброй, чертыхаясь, пытался отнять у статуи неприличные предметы. Старушка на секунду остановилась и, наблюдая за Васей, спросила:
- Это кто же такой срам учинил?
Вася поправил белый халат и с достоинством ответил:
- Кто учинил, не ведаю, а расхлебываю я… Хорошо, хоть на клей не посадили.
Васе наконец улыбнулась удача. Бутылка выпала, и у ангелочка остался только стакан. Вася понюхал горлышко «Экстры» и с удовольствием сказал:
- Пахнет еще, стало быть, сегодня пили.
Старушка окинула критическим взглядом полуобнаженных нимф и решительно заявила:
- Убрать отсюда эту срамоту надо! Тут дети ходят, а тут такое.
Вася устало посмотрел на бабку и сурово произнес:
- А вот это уже не нашего ума дело. Вы поторопитесь, гражданка, короткий день сегодня.
Старушка сразу сникла и, прихрамывая, поковыляла в поликлинику.
У кабинета номер 25 сидели несколько человек. Старушка прошла по коридору и остановилась напротив кабинета. Она вытащила из сумочки очки и, повернувшись спиной к занервничавшей очереди, принялась изучать табличку на двери: «хирург Е. М. Лукашин».
- Здесь очередь, бабушка, - заметила молодая женщина.
- А я просто смотрю, кто сегодня принимает, - огрызнулась старушка.
И вдруг откуда-то из коридора раздался строгий и властный голос:
- Сегодня принимает наш лучший специалист - Евгений Михайлович Лукашин.
Все повернули головы и увидели, что к ним направляется немолодая, но еще очень даже привлекательная женщина в белом халате с внушительным бюстом и подавляющей внешностью.
- Наш Женечка завтра женится, и сегодня у нас короткий день. Предпраздничный. И прощание, так сказать, с женихом.
- Вот уж не повезло, - грустно промямлила старушка.
- Почему же не повезло? Наоборот, очень даже повезло: образовалась новая советская семья, ячейка общества, а вас я сама осмотрю.
- А вы, я извиняюсь, кто будете?- подозрительно спросила бабка.
- Я буду главный врач поликлиники Софья Михайловна Певзнер, тоже хирург. Прошу в мой кабинет.
- А нас-то он примет? - спросил кто-то из очереди.
- Всенепременно, - сказала Софья Михайловна, поправив прическу. - Пройдемте, бабушка.





Сцена 1


5 ноября 197… года. Москва. Осень. Хорошая солнечная погода. Для этого времени года довольно тепло. Люди в легких плащах спешат по своим делам. Через пару дней - 7 Ноября, праздник, поэтому на углах домов и на здании Театра им. Пушкина на Тверском бульваре повесили красные флаги. Утренний спектакль кончился, и дети уже вовсю рвутся из театра, на волю, на воздух. На тротуаре перед входом-выходом скопилась приличная толпа галдящих малышей. Взволнованные родители пытаются в этой кутерьме отловить свое чадо и как можно скорее покинуть пятачок перед театром. Павлик сделал робкую попытку войти в фойе, но маленькие зрители, размазавшие по стенке старушку билетершу, дальше билетных касс его не пустили.
Павлик - молодой человек, лет тридцати с небольшим. Темноволосый, пижонистого типа. Очаровательно нагловат. Модный плащ, белая рубашка. На вид инженер из оборонного НИИ.
- Я к Пешкину! - через море галдящих детишек, обсуждающих только что закончившийся спектакль, закричал Павлик в сторону старушки в зеленом пиджаке.
- У него еще вторая сказка через час! - из последних сил отбиваясь от детей, выпалила билетерша. - Идите на служебный вход!
- Это с Бронной, что ли? - уточнил Павлик, стараясь не наступить на кого-нибудь из малышей.
Зажатая детьми билетерша уже не в силах говорить, только кивнула головой и пропала в недрах театра.
Павел обогнул театр, задержавшись на мгновение у театральной афиши, на которой красочно горят буквы: «С 1 по 8 ноября в дни школьных каникул - «Аленький цветочек». Увидев среди исполнителей фамилию Пешкин, он удовлетворенно хмыкнул и через несколько минут толкнул дверь с золотой табличкой «СЛУЖЕБНЫЙ ВХОД».
Открыв дверь, он решил напролом пролететь мимо служебной будки с вахтершей. Увидев наглого Павла, вахтерша буквально подпрыгнула, оторвалась от журнала «Огонек» и загородила проход телом. Он резко затормозил и мгновенно изобразил на лице самую свою обаятельную улыбку, от которой обычно млели все женщины независимо от возраста. Павел уже собирался элегантно поздороваться, изобразив губами букву «З…», но вахтерша его опередила:
- К кому?
В этом простом и лаконичном вопросе было все: досада, что ее отрывают от «Огонька» по всяким пустякам, подозрительность и даже скрытая угроза.
- Я, знаете ли, к Пешкину, Владимиру Александровичу, - нежно и сладостно почти пропел Павлик. Вахтерша упорно не покупалась на его донжуанский тон.
- Нет у нас такого артиста, - отрезала вахтерша.
- То есть как это нет? - удивился Павлик. - Он у вас уже десять лет работает!
- Работают в колхозе, а у нас служат, - все в той же безапелляционной манере отрезала вахтерша. - И не актер, а артист.
- А какая разница-то?! - на свою голову спросил растерянный Павлик.
Вахтерша как будто только этого и ждала и буквально выстрелила гневный монолог:
- Какая разница?! У него, видишь ли, какая разница?! У нас великие артисты служили: Бабочкин Борис Андреевич, служил, Раневская Фаина Георгиевна, Чирков служил, а теперь наберут одних шалопаев, и они уже, видите ли, АРТИСТЫ! Нет у нас никаких Пешкиных, не было и никогда не будет!
От вахтершиного напора Павлик совсем растерялся, но проходивший мимо коренастый блондин с усами бросил в его сторону:
- Он в гримерке, спит... Сейчас позову, - усатый небрежно махнул перед носом вахтерши удостоверением и прошмыгнул в театр.
- В раскрытом виде надо предъявлять, товарищ Зотов! В раскрытом!
Расстроенный таким приемом, Павел повернулся к вахтерше спиной и с отсутствующим видом стал читать стенд с приказами по театру и вырезками из газет, посвященными Театру Пушкина. Прямо перед носом Павла висела грозная бумажка с подписью самого директора театра: «Бывшего актера Театра Пушкина гр. Высоцкого В.С. в театр не пускать. В случае обнаружения на территории театра вышеназванного гражданина немедленно сообщить в администрацию и вызвать милицию».
- Это какого Высоцкого? - обращаясь к вахтерше, изумился Павлик. - Неужели того самого?!
Вахтерша не посчитала нужным ответить и демонстративно уткнулась в журнал. Через пару секунд ответ на вопрос Павлика появился собственной персоной. В театр решительной походкой зашел Владимир Высоцкий.
- Здравствуйте, - поздоровался Высоцкий с Павликом и вахтершей одновременно.
Ошарашенный появлением знаменитого певца, Павлик не успел ничего ответить, а вахтерша уже подпрыгнула и как ужаленная опять вылетела из служебной будки, перекрывая проход в театр.
- Явился, не запылился!!! - заорала она в лицо Высоцкому. - Давай катись отсюда, а то милицию вызову! Раз тебя из театра поперли, так и нечего сюда шляться!
- Ну, во-первых, не поперли, - немного смущенно забасил Высоцкий. - Я сам ушел, по собственному желанию. А во-вторых, Эльза Ивановна...
Но Эльза Ивановна одним движением мощного бюста уже выпихнула Высоцкого из помещения на улицу, и конец фразы Павлик не слышал.
В этот момент у будки вахтерши появился Зотов:
- Пойдем на улицу, Володька тебе костюм в окно передаст. Ты ведь Павел?
Павлик кивнул и радостно пожимал крепкую руку усатого.
- Витька, - представился Зотов. - А где наша кикимора?
Но ответить Павел не успел, так как «кикимора» уже стояла рядом.
Эльза Ивановна:
- Ах, кикимора?! А ну топай отсюда! Вон!
- Вы что, совсем очумели, - изумился Зотов. - Меня-то за что?! У меня еще два спектакля сегодня. Или сами будете фонограмму заводить?
Эльза Ивановна: Топай, я сказала! У тебя пропуск просрочен - не пущу, и все!
Зотов махнул рукой и вышел вместе с Павлом из театра.
- Витька, Витька! - заорали сразу два голоса с разных сторон. Один через улицу, а второй откуда-то сверху.
Из телефонной будки напротив к ним вразвалочку топал Высоцкий, а в
открытом окне на втором этаже театра уже торчал Пешкин в ужасном и нелепом костюме чудища из «Аленького цветочка».
- Чего вы орете?! - испуганно заорал Зотов и Пешкину, и Высоцкому. - Сейчас Эльза услышит и сюда прибежит.
Высоцкий поздоровался с Зотовым и протянул руку Павлу.
- Володька, - представился Высоцкий.
- Это Вовки Пешкина друг, - объяснил Зотов. - Ему фрак нужен.
- На свадьбу, - осторожно добавил Павел. Он как-то застеснялся от знакомства с известным певцом.
- Поздравляю, - добродушно кивнул Высоцкий.
- Да это собственно не я, а мой школьный друг завтра женится, - почему то начал оправдываться Павел.
В этот момент у него перед носом возникла черная фрачная пара.
- Ну чего вы там замерли? - зашипел сверху « чудище» - Пешкин. - Отвязывай, Вовка!
Высоцкий окурком пережег веревку, и вешалка с фраком упала Павлу прямо в руки.
- Может, в газетку завернуть? - спросил Павел.
- Помнется, - заметил Зотов.
- Вовка! - закричал Высоцкий. - Я к тебе! Ребята, а ну подсадите-ка!
Он закинул гитару за спину и ухватился за водосточную трубу. Павел, с фраком в одной руке, попытался ему помочь, но ничего не вышло.
- Вить, ты чего, заснул? - нетерпеливо сказал Высоцкий, обращаясь к Зотову. Но тот как будто не услышал его и озабоченно смотрел на приближающегося к ним высокого блондина с тростью.
- Мы их в дверь, они в окно? - подмигнул Высоцкому блондин.
Высоцкий в нелепой позе висел на трубе.
- Юр, - неуверенно начал Зотов. - Нам тут фрак для одной халтуры нужен. Но это между нами.
- Это мой, что ли, с « Петровки, 38»? - нахмурился Юра-блондин.
- Нет, это Пешкина с « Горя от ума»… - Зотов понял, что зря он это сказал. - Только, Юр, я тебя прошу.
- Могила! - театрально рявкнул блондин. - Мне до лампочки! Фрак Пешкина, ему и вставят, если что.
Но, дабы убедиться лично, он ловко отогнул тростью полу фрака, где на изнанке, на пришитом белом лоскутке, чернильным карандашом было написано « ПЕШКИН - ЧАЦКИЙ».
- Ну, бывайте, друзья, - и хитро улыбнувшись, блондин зашел в театр.
Зотов задумчиво произнес:
- Теперь вся Москва узнает…
- И Московская область, - злобно продолжил Высоцкий. - Долго я тут буду висеть, как бабуин?
Зотов практически забросил Высоцкого на второй этаж и сказал Павлу:
- Ты уж там проследи, чтобы фрак на свадьбе не очень кантовали.
- Исключено, - успокоил его Павел. - Женька его только в загс наденет.
- Ну, добро, - сказал Зотов. - Пожалуй, я тоже в окно, а то эта карга меня укусит. Подсади, будь другом.
Павел, пыхтя, одной рукой помог Зотову забраться на подоконник первого этажа. Зотов крепко пожал ему левую руку и быстро вскарабкался наверх.
Володя Пешкин в костюме чудища высунулся из окна:
- Сейчас переоденусь, спущусь, перекурим!





Сцена 2


Уже минут десять Павлик стоял во дворе и придирчиво, в лучах осеннего солнца рассматривал фрак:
- Блеск!
Наконец, из-за угла во двор зашел Володя Пешкин. Друзья пожали друг другу руки. Пешкин достал папиросы. Павлик повесил фрак на веревку, натянутую во дворе между деревьями. На деревянных прищепках болтаются прищепки, между ними - фрак. Павлик со значением достал трубку и пачку табака «Спутник». Набил, закурил. Вдвоем они залюбовались фраком, висящим на веревке.
Павлик: Ну и с кого ты его снял?
Пешкин: С вешалки! Из «Горе от ума»!
Павлик, с подозрительностью пощупал подкладку и понюхал пронафталиненные внутренности:
- Что-то он тухловат...
Пешкин: Дурак ты! Фрак отличный, заслуженный. В нем, говорят, еще Таиров играл!
Павлик: То-то, чувствую, молью попахивает… А Станиславский в нем случайно не играл?
Пешкин сделал вид, что обиделся:
- Не хочешь, не бери! Я вообще не понимаю, зачем Женьке на свадьбу фрак нужен?! Я вот женился без фрака. Два раза. И ничего. Развелся. Два раза.
Павлик махнул рукой и собрался уходить с фраком:
- Ладно, ладно и так сойдет! Ты хоть соображаешь, что Женька женится?! Я-то думал, что он в девках всю жизнь прокукует!
Вдруг Павлик остановился:
- Да-а, стоп, чуть не забыл, а где туфли то лаковые?! К фраку же положены?! Ты ж обещал! И размер у вас один с Женькой!
Пешкин: А туфли то тю-тю…
Павлик: То есть как, тю-тю?! Какое тю-тю?! Ты это, брось придуриваться!
Пешкин: Ну, объясняю, были летом гастроли в Ярославле…
Павлик издевательски заржал:
- Ах, в Ярославле…. Тогда все понятно…
Пешкин: Да ладно тебе. После спектакля побежали в магазин, закрыт, побежали на вокзал, кранты, побежали в ресторан. Утром очухался на Волге, на лавке. Благодать такая. Волны плещут, собаки гавкают. А туфель нет! Короче, теперь в своих « Скороходах» играю.
Пешкин для верности повертел облезлым ботинком.
- Извинись перед Женькой, плакали, мол, штиблеты лаковые… Давай, я пошел, у меня «Аленький цветочек» через полчаса…
Володя Пешкин, уходя по направлению к театру, вдруг обернулся:
- Да, и не залейте фрак, умоляю, и чтоб девятого, как штык, он был здесь. С утра. У меня спектакль. Иначе край. Женьку поздравь!
Самый конец золотой осени. Деревья еще не все облетели. На бульваре много прохожих, играющих детей. Павлик нес фрак по Тверскому бульвару очень гордо. Ему казалось, что старички на лавочках, мамы с колясками, буквально все с интересом на него смотрят. И даже завидуют. Его просто переполняла радость от того, что вот, он нашел фрак для друга, поэтому, увидев телефонную будку, сразу направился к ней. Фрак мешал набирать номер, и он повесил его на ручку двери.
- Женечка, это я. У меня для тебя сюрприз. Не скажу… Увидишь, за-ка-ча-ешь-ся! Слушай, а давай-ка я к тебе зайду? Конечно, ну, к концу рабочего дня.
Павел удовлетворенно повесил трубку, увидел автоматы с газировкой и, забыв про фрак, глотая слюну, поспешил к ним. Порывшись в кармане, он наконец нашел три копейки и бросил их в автомат. Пузырьки из стакана приятно защекотали нос, и Павел, жмурясь от блаженства, сделал глоток.
- Дяденька! Вы костюм забыли!
Неожиданно,пьющего Павла окружили пионеры и начали возбужденно галдеть, как они заметили в будке фрак.
Опешивший поначалу Павел взял у них вешалку с фраком и снисходительно потрепал их по волосам.
- Спасибо, ребята. А я чувствую, чего-то не хватает… Молодцы, так держать! Только, это не костюм, а фрак. Так сказать - спецодежда буржуазии.





Сцена 3


Павел прошел через Тверской бульвар поперек, к магазину «Армения», на троллейбусную остановку. Фрак он нес театрально и даже несколько вызывающе. Мимо спешили люди в предпраздничном настроении. Поперек проезжей части рабочие натягивали растяжку «Достойно встретим праздник Великого Октября!». На другой стороне площади, на кинотеатре «Россия», громоздилась афиша «Смотрите новую комедию «Джентльмены удачи».
На бульваре группками сидели задумчивые шахматисты. Павлик не удержался и подошел к ним. Особенно его привлекла колоритная парочка игроков: один маленький и эмоциональный, а второй крупный и заторможенный. Маленький постоянно горячился и нетерпеливо попискивал:
- Ну что тут думать, Федя, это чистой воды мат!
Федя, заметив фрак и хозяина, с надеждой посмотрел на Павла. Фрак как бы придал значимость Павлику в глазах Феди. Павел выдержал мхатовскую паузу, рассматривая фигуры на доске, и провозгласил с видом знатока:
- Здесь есть над чем подумать. Вспомните двенадцатый год, Бородино… «Она готовила пожар нетерпеливому герою»…
Федя почуял в дурацкой фразе, сказанной «мастером», надежду и радостно задумался, а «нетерпеливый герой»- соперник с ненавистью посмотрел на довольного Павла.
- Физкульт привет! - издевательским тоном брякнул Павел и поспешил на показавшийся вдалеке троллейбус.
Но двери троллейбуса захлопнулись у него прямо перед носом, к тому же сзади раздался милицейский свисток.
- Гражданин!
Павел почему-то моментально сник. Он понимал, что бояться ему нечего, он ничего не нарушил. Но мысль о разговоре с милиционером его совершенно не вдохновляла. А вдруг… Тормознув, он увидел, как с бульвара через проезжую часть к нему быстро шагает милиционер и вокруг него бегает мелкий шахматист.
- Виноват, - промямлил Павел.
- Ваше? - отдал честь запыхавшийся сержант и протянул ему бабочку от его же фрака.
- Нет, - на всякий случай брякнул Павел.
- Как же так, а вот этот товарищ видел, как вы обронили.
- Так точно, он самый и есть. Он сначала Феде мозги затуманил, а потом как стреканет через дорогу, а эта история из кармана и выпала… - быстро закивал маленькой головой шахматист.
- Фрак ваш? - уже строже спросил милиционер.
Павел совсем скукожился:
- Понимаете, не совсем…
- Вот! Я же говорил, что это подозрительный тип, - злорадно порадовался шахматист.
- То есть как это, не совсем?! - удивился сержант.
- Видите ли, у меня один приятель женится, а это фрак из театра. В нем другой мой приятель играет Чацкого…
- Документы у него надо проверить! - выпалил шахматист.
- А вы, товарищ, можете быть свободны, - повернувшись к шахматисту, приложил руку к фуражке милиционер.
Шахматист недовольно засопел, но спорить не решился и, окинув Павла на прощание уничтожающим взглядом, побрел обратно на бульвар.
- Фрак без бабочки, как сержант без лычки! - улыбнулся сержант. Он сунул Павлу бабочку, козырнул и зашагал в сторону улицы Горького. Через пару шагов сержант обернулся и добавил:
- Поздравьте новобрачных. От лица милиции!
Павлик облегченно выдохнул и, осторожно держа фрак на вытянутой руке, наконец сел в троллейбус. Настроение после общения с дружелюбным милиционером у него явно улучшилось. Вроде пустяк, а приятно, что ты ни в чем не виноват.