ЭКОНОМИКА

Посчитали — прослезились? Что Россия получила от приватизации «Роснефти»

Кто выиграл от приватизации пакета акций «Роснефти»?

Главной экономической новостью декабря в России стала, безусловно, передача значительной части «Роснефти» иностранным инвесторам. Сделка, партнеров для которой искали несколько лет, наконец-то совершена. Чтобы понять всю суть этого знаменательного для страны события, достаточно вспомнить историю российской приватизации вообще и приватизации в нефтяной отрасли в частности.
 

От Гайдара до Медведева

Узаконенная в 1990-м и всерьёз начавшаяся в 1992-м с малых предприятий и ваучеров, приватизация в России уже к началу XXI века сократила долю государства в бывшей советской экономике менее чем до 50%. Потом пошла «ползучая национализация»: первым громким прецедентом был переход активов ЮКОСа в собственность «Роснефти». А затем грянул кризис 2008-09 годов, когда за счет бюджета были спасены сотни предприятий, перешедших таким образом из частных рук в государственные.

Однако очень скоро стало ясно, что непрофессионализм  чиновничества, крайне низкое качество управления и раздутые аппараты не то что мешают, а просто не позволяют вновь национализированным предприятиям эффективно работать в условиях какого-никакого, но рынка. Гигантские государственные корпорации если и действовали, то явно не на благо страны (национальное достояние «Газпром» до сих пор сплошь и рядом отказывается проводить газ в отдаленные населенные пункты либо требует за это баснословные деньги).

Поэтому вторая волна приватизации в экономическом смысле назревала. Интересно, что готовить ее начали лишь тогда, когда по ряду причин стоимость государственного имущества в России снизилась до минимума. С хозяйственной точки зрения это решение, мягко говоря, странное.

 

Вечный запах скандала

Акции «Роснефти», несомненно, с самого начала были главным из предназначенных к продаже госактивов; все остальные приватизируемые предприятия даже вместе взятые не вызывали и доли такого интереса. Может быть, именно поэтому многие распродажи были отложены, а в ходе подготовки к ним глава Росимущества Ольга Дергунова схлопотала сперва выговор, а потом и непочетное увольнение. Не исключено, что опытная бизнес-леди, прекрасно знающая цену деньгам, мешала кому-то получить нужное имущество по нужной цене.

Связь еще одного скандала с данной приватизацией стала понятна лишь много позже. В 2014 году Владимир Евтушенков, глава АФК «Система», несколько месяцев просидел под домашним арестом в связи с покупкой его структурами «Башнефти». Состава преступления в действиях одного из влиятельнейших бизнесменов России так и не нашли, но «Башнефть» пришлось вернуть государству.

А позже покупка именно «Башнефти» стала последним шагом перед приватизацией 19,5% акций «Роснефти» (государство не собирается пока отказываться от контрольного пакета в 50% + 1 акцию) – корпорации требовалось повысить свою капитализацию. В процессе пострадал еще один видный персонаж: глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев также отправился под домашний арест, по подозрению в получении взятки за справедливую оценку «Башнефти».

На этом фоне можно, пожалуй, говорить даже о некоторой либерализации российской нефтяной отрасли. Ведь бывший владелец многих активов современной «Роснефти» Михаил Ходорковский отсидел 10 лет по обвинению в налоговых нарушениях и иных злодеяниях, а сейчас требует в международных судах компенсации за утраченное имущество.

 

Лукавый рекорд

Тем не менее весь этот сложный пасьянс разложился на редкость успешно – пахнущие нефтью, отставками и посадками акции были куплены консорциумом из катарского фонда Qatar Investment Authority и швейцарского трейдера Glencore International AG. Глава «Роснефти» Игорь Сечин и президент России Владимир Путин признали сделку успешной: в момент объявления о ней акции «Роснефти» подросли до рекордного показателя в 360 рублей за штуку.

«Это крупнейшая приватизационная сделка, крупнейшая продажа и приобретение в нефтегазовом секторе в мире за уходящий 2016 год», – сообщил президент и добавил, что «сделка совершена на восходящем тренде стоимости нефти, соответственно, это отражается на стоимости самой компании». Действительно, планируемое снижение добычи нефти привело к некоторому росту цен на этом рынке; другой вопрос, что окончательная стоимость сделки могла быть зафиксирована значительно раньше.

КСТАТИ: В реальности «Роснефть» получила на 5% меньше денег, чем стоили ее акции на рынке на момент совершения сделки; впрочем, дисконт при таких масштабных покупках – дело обычное.

Несмотря на рекорд в рублевой стоимости акций, достались они инвесторам дешево, чуть более чем за 10 млрд дешевеющих евро по текущему курсу. До начала политического кризиса на Украине аналогичный пакет стоил 1,2–1,3 млрд; долларовая разница выглядит еще серьезнее за счет постепенного укрепления доллара к евро. Рублевая выгода, конечно, впечатляет, но сейчас наш рубль, к сожалению, не является серьезной валютой, а его курсом управляют спекулянты, имеющие доступ к инсайдерской информации.

 

Неправильная приватизация

Ничего плохого в приватизации как таковой нет. Функции нормального государства – в первую очередь правовые и социальные; все социалистические эксперименты показали неэффективность государственного хозяйствования в экономике.

Но к данной конкретной сделке есть много вопросов. Ведь фактически мы продали существенную часть своих природных ресурсов швейцарцам и катарцам, при этом полученные деньги (710,8 млрд руб.) будут очень быстро потрачены, ибо они уже заложены в бюджет. А вот ресурсы сами по себе назад не вернутся.

Таким образом, перед нами типичная распродажа фамильных драгоценностей, попытка немного продлить ленивое существование, жить не работая даже в ухудшившейся ситуации. Что ж, активов у нас много, можем вслед за большевиками целые регионы в концессию иностранцам отдавать. Вот только на нормальную экономику это не похоже.

Зарабатывать распродажей стратегических ресурсов – значит обворовывать собственных детей и внуков. К сожалению, десятилетия казнокрадского хозяйствования привели к опустошению бюджета великой страны, поэтому приходится прибегать к таким неоднозначным мерам. Тем не менее возвращаться к нормальной работе и нормальному заработку нам все равно придется, и чем позже начнем, тем труднее будет вернуться к достойному уровню жизни.