ПОЛИТИКА

На Украине школьников наказывают за чтение стихов Пушкина по-русски

В средней школе Соломенского района Киева участники творческого конкурса поплатились за то, что предпочитают исполнять классические произведения на языке оригинала.


Детям предлагалось исполнить песню и танец, а также показать небольшую театральную сценку. Двое ребят решили исполнить отрывок из «Евгения Онегина». Но читать произведение великого русского поэта на мове у них, как говорится, язык не повернулся. После пары строчек на великом и могучем возмущенное жюри прогнало выступающих со сцены.
Лингвистический идиотизм стал за годы самостийности Украины уже почти нормой.
При том, что еще в XIX столетии никакого украинского языка не существовало. Научным сообществом признавалось лишь малороссийское наречие русского языка.
Однако на рубеже XIX - XX веков местные националисты при горячей поддержке Австро-Венгрии, которая мечтала внести раскол между народами на территории империи-конкурента, «изобрели» державную мову. Над этим еще Михаил Булгаков издевался в романе «Белая гвардия». «Я позавчера спрашиваю этого каналью, доктора Курицкого, он, изволите ли видеть, разучился говорить по-русски с ноября прошлого года. Был Курицкий, а стал Курицький… Так вот спрашиваю: как по-украински «кот»? Он отвечает: «кит». Спрашиваю: а как «кит»? А он остановился, вытаращил глаза и молчит. И теперь не кланяется».
Формально мову признала даже советская власть, но ограничивалось ее употребление только официальной документацией да книгами местных авторов, выпущенными за государственный счет. Живая разговорная речь малороссов отличалась от мовы, как небо от земли. Но после 1991 года насиловать «генномодифицированным» суржиком стали всю страну.
Тем больше было возмущение юга и востока Украины, когда их ограничили в правах на употребление родного русского.





Как это будет


Сашко Гарматный (Олександер Пушкiн) «Евгений Онегин»


Мій дядько чесний без догани,
Коли не жартом занеміг,
Небожа змусив до пошани
І краще вигадать не міг,
Воно й для інших приклад гожий;
Але яка нудота, боже,
При хворім день і ніч сидіть,
Не покидаючи й на мить!
Яке лукавство двоязике -
Напівживого розважать,
Йому подушку поправлять,
Журливо подавати ліки,
Зітхать і думку берегти:
«Коли ж візьмуть тебе чорти!»