НАУКА

Есть жизнь на Марсе

Молоко марсианских коров

Очень злые на Марсе собаки и комары. Пока дойдешь до коровника, кто-нибудь из них да укусит. Вообще, кроме коровника, официальных заведений на Марсе нет. И вся культурная жизнь проходит в свежевыбеленном, протяжно мычащем со всех окон доме, который называют здесь «белым». Рядом, сложив на сильных грудях руки, круглосуточно сидят марсианки и ругают марсиан:
- Они у нас все пьяницы. Ничего не делают, скотины волосатые. Одно название, что мужики.
Мою лекцию о «звездных войнах» марсианки прослушали с интересом. Но американскую идею не одобрили:
- Пусть уж лучше к нам прилетают на Марс. С экспедицией. Если денег девать некуда. Не обидим. А может быть, вы пока молочка купите?
Вкусное молоко марсианских коров пахнет одуванчиками и руками бригадирши.
Уходя, все время оборачиваюсь. Но уже через 50 метров марсианки в белых халатах сливаются со своими пестрыми питомицами и становятся неотличимы. Махать некому.

Букет из одуванчиков

- Дуся, - здоровается со мной трогательная бабушка в платке, протягивая шоколадную конфету. И узнав о моем интересе к ракетам, рассказывает марсианскую историю.
В далеком 27-м году приехала в местный колхоз имени Кагановича комсомолка Ксюша Токарева и предложила назвать деревню революционно - именем красной пролетарской планеты Марс. Заволновались крестьяне, разыгравшееся воображение рисовало, как полетят в небо ракеты и повезут пролетариев поднимать целину на далеком Марсе. Проголосовали тогда единогласно. А чтоб ракеты быстрее полетели с их Марса на тот, работали так усердно, что колхоз вскоре стал миллионером.
Про американцев же баба Дуся сказала: «Дураки они, вот и ищут, где голову сломать. Так-то».
На прощание она попросила собрать одуванчиков, веночек сплести. Самой-то нагибаться страшно, поясницу ломит. Получив букет, чмокнула меня в щеку и, пустив слезу, задумалась о дешевых конфетах, пролетариях и ушедшей в лаптях молодости.

Единственный полет

Летали на Марсе всего один раз. Полет носил экспериментальный характер и открыл жителям деревни новый путь. Летел Славка Егоров, мужик хилый, но непоседливый. Сейчас он лечится в санатории, а историю всего за бутылку пива поведал его сын.
Не в отца, бугай, с татуировкой на плече кидает лопатой марсианский уголь и, посмеиваясь, вспоминает торжественный для деревни день. Тогда от Марса через Москву-реку протянули навесной мост. Он казался таким хлипким, что марсианские бабы, в особенности по одной, не хотели по нему ходить. Боялись, что оборвется.
На майские праздники Славка Егоров выпил и подговорил мужиков пройтись на другой берег гурьбой да с песней. Чтобы глупые бабы увидели и перестали бояться.
Мост переходили в ногу. Подвесная конструкция так раскачалась, что подкинула легковесного Славку. И тот полетел.
- С тех пор батьку называют космонавтом, - говорит Славка. - Ладно. Мне, короче, работать надо. А про ракеты ты у молодых спроси. Им делать нечего. Вон наша «курица», прямо к тебе, как на заказ идет.

Просто Венера

Она немного картавила и оттого слова, будто камешки, катались по ее ровным красивым зубам. Венера была единственной марсианкой в возрасте от 10 до 20 лет. С ней хотелось идти купаться.
Вода оказалась еще холодная. И мы, расстелив покрывало, улеглись на берегу с учебником физики за 11-й класс.
Валяться на Марсе, почти упёршись глазами в самые звезды, было здорово. Большие, ярко-золотистые, они сияли не где-то там далеко, а совсем рядом, на Венереной футболке.
- Слушай, а все эти звездные войны. Кто победит, если что? Они нас или мы их? - спрашивала Венера.
- Мы их, - уверенно отвечал я.
- Прикольно, - радовалась марсианка. - Английский не надо будет учить. Представляешь?