ОБЩЕСТВО

Огни советского притона

До КГБ и милиции проституток «крышевали» грузинские бандиты


Ровно 90 лет назад, в июне 1922 года, на имя начальника Петроградской милиции поступил доклад специальной комиссии, созданной по требованию местного ЦК. Большевиков озаботил всплеск проституции в Северной столице. Вывод комиссии не был обнадеживающим: «Все более или менее оживленные улицы города в вечерние и ночные часы кишат... женщинами, откровенно торгующими своим телом и обращающими на себя внимание вызывающим поведением». Похожим образом дело обстояло и в Москве. И это при том, что молодая советская власть с дамами полусвета не церемонилась!


9 августа 1918 года Ленин отправил председателю Нижегородского губернского Совета Георгию Федорову директиву: «В Нижнем явно готовится белогвардейское восстание. Надо напрячь все силы, составить тройку диктаторов... навести тотчас массовый террор, расстрелять и вывезти сотни проституток, спаивающих солдат, бывших офицеров». Но уже в 1922 году (и пятилетки не прошло!) слушатель Института красной профессуры И. И. Литвинов записал в дневнике:
«2 часа ночи... Я очутился на Тверской... В море огней утопают кафе, бойко торгующие всю ночь. В них поют, играют и танцуют. Весело... Вокруг них на панелях ютятся проститутки-неудачницы, до поздней ночи не нашедшие покупателей своих ласк».






Дама полусвета 1915 года: если её не расстреляли в 1918-м, могла бы спокойно трудиться аж до 29-го

Дама полусвета 1915 года: если её не расстреляли в 1918-м, могла бы спокойно трудиться аж до 29-го


«Оборотня в погонах» оправдали


А как обстояло дело с организованными борделями? Цитата из номера «Правды» того же года: «2 июля в особой сессии Совнарсуда начато слушанием дело по обвинению г.г. Комаровой, Морозовой и Кусуриной в содержании домов терпимости и эксплуатации женщин. По этому же делу привлечен ряд сотрудников Краснопресненского районного Совета и б. начальник 18-го отдела милиции Гроздин... По оглашении обвинительного акта суд приступает к допросу Кусуриной, находившейся в числе «пансионерок» веселого дома. Как она, так и другие жившие в доме девушки находились в полном подчинении у хозяйки: они не имели права принимать в вечерние часы своих знакомых и уходить без спроса куда бы то ни было. Кусурина рассказывает, что сидящий на скамье подсудимых сотрудник Краснопресненского райсовета Парщиков явился к ней в нетрезвом виде и, угрожая ее арестовать, потребовал, чтобы она ему отдалась».
В результате Комарову приговорили к полутора годам заключения, Морозову - к году. Кусуриной зачли отсидку в предварительном заключении и отпустили. А экс-начальника милиции Гроздина и вовсе оправдали.






Советские проститутки 20-х годов на профилактической беседе

Советские проститутки 20-х годов на профилактической беседе


В ГУЛАГ за аморалку


Однако в 1929 году начался курс на разгром организованной проституции. Торгующих собой женщин отправляли в «специальные учреждения принудительного трудового перевоспитания» под контролем НКВД. Что-то вроде колонии-поселения. В частности, крупнейшее подобное заведение помещалось в Троице-Сергиевом монастыре. С 1937 года отношение к советским путанам еще более ужесточилось. Если проститутка попадалась второй раз, ее могли отправить в ГУЛАГ. Причем не за проституцию - даже статьи такой не было, а по сфабрикованным обвинениям. Продажных женщин начинают относить к «классовым врагам». А уж устраивать публичные дома в военное время, когда за нарушение комендантского часа припозднившегося клиента могли и пристрелить, было опасно и нерентабельно. Народ голодал. Однако сразу после войны фиксируется всплеск продажной любви. С одной стороны, для большого количества женщин, потерявших мужей, это был единственный способ прокормить детей. С другой, - легкомысленные особы, наподобие Маньки-Облигации из фильма «Место встречи изменить нельзя», после тягот военного времени мечтали о красивой жизни. Их клиентура - криминальный элемент, спекулянты и даже определенная часть офицерского состава, которая вывезла из оккупированной Германии множество ценных трофеев.






Сутенёрша мама Люба из к/ф «Огни притона» (О. ФАНДЕРА)

Сутенёрша мама Люба из к/ф «Огни притона» (О. ФАНДЕРА)


Отдавались за дефицит


Не так давно на экраны вышел фильм Александра Гордона «Огни притона», где в центре повествования судьба приморских проституток в 1958 году. И действительно, продажная любовь при Хрущеве тоже не была «капиталистической экзотикой»: в 56-м году Совет министров СССР даже предписал выселять их из крупных городов. Но именно тогда будущая звезда театра и кино, юный Саша Збруев, по уши влюбился в девушку легкого поведения. «Она стояла на площади, и у нее был такой бегающий взгляд - постоянно высматривала клиентов, - рассказывал он в документальном фильме. -  Ко мне относилась хорошо, но, когда я слишком зависал рядом с ней, выговаривала: «Саш, ну я же работаю, ты мне мешаешь!» Дальше платонической влюбленности с его стороны дело не пошло.
Однако это уличная путана, а у Гордона настоящий притон! Куда же смотрели власти?
 «Тогда «крышевание» проституции со стороны правоохранительных органов было еще не очень сильно развито, - пояснил нам Евгений Додолев, первый советский журналист написавший о проститутках. - Знаю, что после войны в ряде больших городов - Москве, Ростове и так далее - путан контролировали грузинские преступные группировки. В приморских городках девушки этого сорта чувствовали свободнее: там проституция процветала традиционно. Многие обслуживали исключительно моряков, отдаваясь за дефицитные товары, которые те привозили из-за границы. Были и бордели: о «веселом заведении», как правило, знал участковый. И за это, грубо говоря, «брал мясом» - ему бесплатно оказывались сексуальные услуги».
Все изменилось в брежневские времена. Основная часть «русских гейш» была взята под плотную опеку милиции и спецслужб. Но это уже совсем другая история.






Манька Облигация из к/ф «Место встречи изменить нельзя» (Л. УДОВИЧЕНКО)

Манька Облигация из к/ф «Место встречи изменить нельзя» (Л. УДОВИЧЕНКО)