ОБЩЕСТВО

Экс-директор Софии Ротару: Никогда не поставлю себя рядом с теми, кто убивает детей или совращает малолетних!

Ольга Коняхина - об условиях в женских колониях


Говорят, от сумы да от тюрьмы не зарекайся. В прошлом номере «Экспресс газеты» мы опубликовали пронзительный рассказ бывшего концертного директора Софии РОТАРУ - Ольги КОНЯХИНОЙ о том времени, которое ей довелось провести в исправительной колонии. По иронии судьбы туда же, в поселок Головино Владимирской области, пару месяцев назад прибыла эффективный менеджер «Оборонсервиса» Евгения ВАСИЛЬЕВА. Обе женщины были осуждены за мошенничество - одна за мелкие финансовые нарушения, другая - за хищение трех миллиардов государственных рублей. Коняхина провела в местах не столь отдаленных более трех лет. Васильева - всего месяц.






Бывший концертный директор Софии РОТАРУ...

Бывший концертный директор Софии РОТАРУ...

В первой части своего рассказа Ольга Коняхина поведала о том, что в относительно мягкой по условиям содержания Головинской колонии для Евгении Васильевой были созданы особо комфортные условия. Разумеется, рядовым заключенным такие преференции и не снились.
- Представители администрации все время пытались нам внушать: «Вы здесь все одинаковые», - вспоминает Ольга Петровна. - На что я возражала: «Да, мы вынуждены жить в равных условиях, но мы разные». Никогда в жизни не поставлю себя рядом с теми, кто убивает своих детей или совращает малолетних. Но ощущение ненависти к этим людям среди заключенных почему-то стерлось. Детоубийц в колонии давно не обривают наголо, как было принято. Только цыгане по-прежнему испытывают к ним неприязнь. Когда я за нарушения попала в цыганский швейный отряд, туда хотели перевести девочку, которая убила своего новорожденного ребенка и положила тельце в морозилку. Дали ей всего четыре года. Цыгане не подпускали ее к своему отряду. А остальным все было по фигу.
Бытовые условия хуже всего не в колониях, а в тюрьмах. Поскольку люди находятся там не очень долго, о комфорте никто не заботится. Когда я ехала по этапу на конкурс «Калина красная», во Владимирской пересыльной тюрьме не оказалось мест в камерах, и кто-то сообразительный распорядился поместить меня в ШИЗО. Он находился в подвале, где расхаживали крысы. Ночью одна из них пыталась по одеялу забраться на меня. Вспомнили обо мне только на следующий день в обед и с удивлением спросили: «Что вы делаете в этой камере?» Потребовали провести построение. «Крыс тоже строить?» - пошутила я. А в Екатеринбургской пересылке нас запихнули в камеру, где на семь спальных мест приходилось 16 человек. Занимали их по очереди.






...испытала все тяготы быта на зоне, но не сломалась...

...испытала все тяготы быта на зоне, но не сломалась...


Рекламный баннер



Трусы под подушкой


- В колониях, конечно, условия тоже не курортные. Но такого экстрима там не бывает. Если говорить про нашу колонию, администрация понемногу пытается что-то делать для улучшения быта. Когда я заехала в Головино, мы жили в секциях по 50 человек с двухъярусными кроватями. На три секции было пять кранов с холодной водой. Горячую воду из титана выдавали по два «литровика» на человека. Невероятными усилиями можно было добыть тазик - привозить его с собой запрещалось, передавать через родственников - тоже. Тем не менее у всех они откуда-то брались. Так же, как мобильные телефоны. Потом второй ярус у кроватей постепенно начали снимать. Число людей в секции уменьшилось, и дышать стало легче. Во всех отрядах сделали душевые с горячей водой. Предоставили возможность звонить родным. А недавно создали отряд «улучшенка», где в секциях живет меньше народа.
Вместе с тем порядки в последнее время отчасти ужесточились. Помню, раньше строго регламентировался перечень средств гигиены, которые разрешалось хранить в тумбочках. В частности, в нем отсутствовали прокладки. Где их следовало хранить - никто объяснить не мог. Теперь из жилых секций убрали телевизоры - оставили только в секциях для отдыха. Запретили вольную одежду, которую частично допускали. Все идет к тому, что скоро даже нижнее белье можно будет использовать только казенное. В сушилке при бане, где проходили постирушки, его и так всегда воровали. На ночь вешали трусы, лифчики, носки и колготки на спинки кровати или клали под подушку. Если ночью случалась проверка и их находили, на человека накладывался штраф. Можно представить, что будет в сушилке, когда все белье станет одинаковым. Оно же изнашивается. А меняют казенное обмундирование лишь по истечении определенного срока. Например, костюм выдают на пять лет. Ботинки - на два года. И выдают не бесплатно - вычитают из зарплаты. Также из нее отчисляются деньги за питание в столовой и - не поверите! - даже за коммунальные услуги.






...на свободу КОНЯХИНА вышла по УДО прямо со сцены песенного конкурса для осуждённых «Калина красная», став его лауреатом

...на свободу КОНЯХИНА вышла по УДО прямо со сцены песенного конкурса для осуждённых «Калина красная», став его лауреатом





Зубы можно только рвать


- Работают в женских колониях в основном на швейном производстве, где платят копейки. Скажем, девчонкам, которые на «швейке» выполняли норму, начисляли по 1500 рублей в месяц. А только вычеты за питание доходили до 1200 рублей. Не могу сказать, что кормили нас совсем уж помоями. И если кто-то не получал передач с продуктами, можно было перебиться. Деликатесом считалась рисовая каша, которую мы сдабривали принесенной с собой сгущенкой. Однажды кому-то ее не хватило, и девки из-за этого били кастрюлями друг друга по головам. Плюс три раза в день нам открывали помещение, имевшее у нас название «Чайхана», и разрешали попить чаю и покушать нормальную еду, которую нам присылали в передачах. Сейчас разрешили передавать даже молоко, йогурт и сливочное масло. А вот яйца и творог почему-то остаются под запретом. В столовой их дают раз в неделю. Каждый день - только ВИЧ-инфицированным и беременным. Да, вместе со всеми сидят и ВИЧ-инфицированные, и туберкулезницы. Последних теоретически разрешено забирать домой умирать. Но их не отпускают. Боятся, вдруг они дома выживут.
Квалифицированную медицинскую помощь в зоне получить нереально. Зубы можно только рвать. К зубному всегда очередь. Лекарств, кроме цитрамона, в медчасти нет. Со мной сидела девочка, у которой проблемы со щитовидкой. Раньше ей могли присылать таблетки в передачах. А потом во время проверок нашли какие-то нарушения и запретили передачу лекарств.






Основная специальность сидящих за решёткой - швея. Но почти все заработанные деньги «съедают» вычеты за питание

Основная специальность сидящих за решёткой - швея. Но почти все заработанные деньги «съедают» вычеты за питание

В ответ на все претензии следует неизменный ответ администрации: «Вас сюда никто не звал». Если приходит комиссия и кто-то пытается пожаловаться, недовольную вызывает начальник службы безопасности и плющит по полной программе. Угрожает лишить даже малого, что давали, найти что-то запрещенное, упечь в карцер, перевести в зону подальше. И добивается, что она отказывается от своих претензий. Бывало, чтобы отомстить отряду, откуда поступили жалобы, у них устраивали шмон. Доставали из каптерки сумки с одеждой и едой и сваливали содержимое в кучу. Потом нужно было разбираться, где чьи вещи. Под шумок те, кто ничего не имел, успевали ухватить чужое. Начинались скандалы: «Это мое!» - «Нет, это мое!» А тех, кто не унимался и продолжал жаловаться, отправляли в «дурку», откуда они возвращались «овощами».






Ольга развила в колонии бурную художественную самодеятельность...

Ольга развила в колонии бурную художественную самодеятельность...


Рекламный баннер



Кому, красивая, достанусь?


- Чего я никогда не понимала и не пойму - это лесбийские отношения между заключенными. Помню, в один из первых дней в колонии, умывшись, я глянула на себя в зеркало и в шутку сказала: «Ой, кому же я, такая красивая, достанусь?» Вдруг сзади раздался голос: «А что, свободна?» Я обернулась и увидела перед собой молодого парня. В первый момент я не могла понять, откуда он взялся в женском туалете. Потом до меня дошло, что это не парень, а коротко стриженная девушка. Больше я в колонии так не шутила.
Лесбийская тема там очень распространена. Женщины поначалу клянутся, что любят мужчин и никогда в жизни на это не пойдут. А через пару-тройку лет те, кто больше всех клялся, начинают открыто с кем-то сожительствовать. «Нам одиноко, - оправдываются они. - Хочется, чтобы рядом был кто-то близкий». На самом деле этим часто занимаются ради продуктов и сигарет. Ублажают женщин, которых хорошо «подогревают» с воли и которые имеют «баул». Фактически идут к ним на содержание. Ко мне тоже подбивали клинья. Правда, быстро поняли, что это бесполезно. Я никого за это не осуждаю. Каждый устраивается так, как считает для себя приемлемым. Но мне было очень некомфортно находиться в секции, когда лесбийские пары завешивали двухъярусные кровати простынями и начинали с громкими стонами развлекаться.






...хотела раскрыть в зэчках другие таланты, помимо криминального

...хотела раскрыть в зэчках другие таланты, помимо криминального

Иногда у кого-то завязывались романы и с мужчинами. Например, такая история произошла с одной девочкой, в 18 лет получившей восемь лет за присутствие при групповом убийстве. Сначала она сидела в другой колонии. Там вместе ела и общалась или, как у нас говорили, «семейничала» со своей землячкой - взрослой замужней женщиной. И эта женщина заочно познакомила ее с братом своего мужа. Он раньше тоже отсидел два года по 159-й статье. Его подставила бывшая жена, списала на него какие-то махинации. У него началась переписка с этой девочкой. Чтобы получить свидание, они расписались. Девочка забеременела и родила. Тогда ее перевели к нам в Головино, где был дом малютки. Уже в нашей колонии у нее родился второй ребенок. Она подавала прошение об амнистии лично Путину. Но ее не амнистировали. В конце концов ее освободили по УДО. И сейчас она счастливо живет с мужем и двумя детьми.
Отношения, существовавшие до колонии, обычно не выдерживают испытание временем. Люди привыкают жить по-другому и уже не могут вернуться к прежней жизни. Выйдя на свободу, я тоже разошлась с моим Сашей (певцом Александром Юрпаловым. - М. Ф.). Мы остались хорошими друзьями, продолжаем вместе работать. Пока я сидела, Саша сделал для меня все, что от него зависело. И я ему за это очень благодарна. Но в какой-то момент мне стало понятно, что любовь прошла.