ОБЩЕСТВО

Эрнст Неизвестный голыми руками убил 11 фашистов

РУКИ ГЕНИЯ: после благотворительной работы в Магадане Неизвестный остался без ногтей

РУКИ ГЕНИЯ: после благотворительной работы в Магадане Неизвестный остался без ногтей

В 2005 году наши корреспонденты посетили Нью-Йорк и встретились с легендарным скульптором Эрнстом НЕИЗВЕСТНЫМ. Сейчас, когда мастер безвременно покинул этот мир, мы решили вспомнить ту невероятно интересную встречу.

Отмечая свое восьмидесятилетие 9 апреля 2005 года в Москве, всемирно известный художник Эрнст Неизвестный дал десятки интервью и пообещал больше не встречаться с прессой по крайней мере год. Но для «Экспресс газеты» сделал исключение и на пару часов принял наших журналистов в своей нью-йркской мастерской, где рассказал о прошедшем юбилее и жизни в Америке.

- Почему вы решили отметить свой юбилей именно в Москве? Как вас там принимали?
- Приняли меня невероятно хорошо. Поздравили самые неожиданные люди и, в первую очередь, президент Путин, который прислал телеграмму. Также принесли поздравление от Чубайса, губернатора Тулеева. Наградили какими-то орденами. Это было приятно. Этим я доволен. А с точки зрения официальной, я не ожидал, что это будет так представительно. Я просто хотел посидеть с близкими людьми, которые по разным соображениям не могут полететь в Америку. Это мои ученики, помощники, друзья. Но получилось все гораздо помпезней.

- Какие подарки получили?

- Вагон подарков. Вывести все не смог. Мои земляки с Урала подарили чаши, ковши из уральского камня. Знакомые бизнесмены подарили несколько каких-то драгоценных часов, которые я вообще никогда не ношу. Примаков преподнес красивую книгу о Грановитой палате, видимо, из кремлевских запасников. В общем, я даже не все подарки успел рассмотреть.
Этот юбилей вообще очень сильно отличается от прошлых. Обычно свой день рождения я начинал праздновать один и с бутылкой, и только потом с друзьями. Мне нравилось сидеть и подытоживать прошедший год в одиночестве, я думал, попивал потихонечку. Друзья все это знали и подгребали попозже. Это очень органично было и нормально. Так же и Новый год я встречал.

АНЯ И ЭРНСТ: вместе уже четырнадцать лет

АНЯ И ЭРНСТ

- Эрнст Иосифович, вы отказались от своих гонораров в $700 тысяч в Екатеринбурге и в $1 миллион в Магадане за работу над монументами в память политзаключенных и их семей. Почему?

- Я отказался, да. Когда я делал этот монумент, сам Ельцин передавал на его строительство большие деньги. Так эти деньги не то, что до меня, до работяг, которые при мне там бетон мешали и камни таскали, не доходили. Они оседали по дороге в банках. Когда это обнаружилось, я сообщил, куда надо, оттуда поднажали, но и после этого деньги пришли не все. Вы представляете - личные деньги Ельцина пропадают.
После такого думаю, что если б я не отказался от гонорара, то все равно никогда не получил бы его. Здесь дело в другом… Я очень хотел эти монументы поставить. Кроме того, что я отказывался от гонораров, я еще и вкладывал в их строительство свои собственные средства - $120 тысяч.
Впрочем, подобное положение дел людей может шокировать только в Америке, а в России такое в порядке вещей.

- Говорят, что на этом строительстве вы отморозили пальцы и теперь не можете лепить мелкие детали?

- Я работал в Магадане круглосуточно на жутком морозе, как будто сам заключенный. Глина, из которой я лепил, была с ледышками. Я совал руки в глину, и видите, - Эрнст Иосифович показывает руки, - ногти сошли. Врач сказал мне, что больше не вырастут.

 

Был дважды убит

- Вас видели 9 мая гуляющего с ветеранами по набережной Брайтон-Бич, но без орденов. Почему не носите государственные награды?

- Для меня 9 мая одна из самых значительных дат. Мое прошлое наложило отпечаток на всю мою жизнь. У меня особое отношение к армии, потому что я был на войне с 16 лет. Ушел добровольцем и вскоре в звании лейтенанта командовал ротой.

- Ваши татуировки - это как раз напоминание о службе?

- Юношеский романтизм. Я был в десантных частях. Наколотая бабочка - это был наш общий знак - воздушный десант. Полет.

МАСТЕРСКАЯ ХУДОЖНИКА: полным полна шедевров

МАСТЕРСКАЯ ХУДОЖНИКА: полным полна шедевров

- Правда ли, что вы, раненый, убили в рукопашной голыми руками одиннадцать фашистов?

- Меня за это наградили орденом, но сам я такого подвига за собой не помню. Когда я дерусь, впадаю в особое состояние, называемое «красный гнев», и забываю, что творю. А ранен я был несколько раз. Хуже всего - в Австрии.
У меня был прострелен позвоночник и я пережил клиническую смерть. Санитары уже несли меня в морг, но уронили на лестнице и это, как ни странно, спасло мне жизнь. Гипс раскололся от удара, и я, очнувшись от боли, закричал. К сожалению, моим родителям уже успели отправить похоронку.
Мама не верила, что я мертв. А папа был военный врач, он решил перепроверить. На его запрос пришло подтверждение. Во время войны была страшная путаница. И папа поверил… очень переживал… стал весь седой. А мама все равно не верила. Что я жив, они узнали только через год.

- Старые раны болят?

- Да. Это была разрывная пуля в груди. Были повреждены позвоночник, ребра и так далее. Первое время я ходил на костылях. Сейчас все это дает о себе знать. Вообще я себя очень плохо чувствую в последнее время. Спина болит.

 

Урыл бы афроамериканца

- Слышала, что драться вам приходилось и после войны?

- Я с детства был драчуном, как и мой папа. Он всегда бился за справедливость. Если трое напали на одного на улице, он мог ввязаться в драку. Он был очень вспыльчивый и не спускал оскорблений. Я тоже. А сейчас уже не хочется драться. Хотя я еще недавно... Здесь в ресторане был случай… Или я, например, шел по улице со своей студенткой. Ее оскорбили… Пришлось врезать подонкам.

ВХОД В «ERNST STUDIO» В НЬЮ-ЙОРКЕ: украшает черный флаг с эмблемой скульптора - всевидящее око на указательном пальце

ВХОД В «ERNST STUDIO» В НЬЮ-ЙОРКЕ: украшает черный флаг с эмблемой скульптора - всевидящее око на указательном пальце

- А вы умеете врезать?

- Я умею.

- Сильные руки скульптора?

- У всех скульпторов руки сильные. Дело не в этом. Я - профессионал. Основательно занимался рукопашным боем, что входило в армейское пятиборье. С тех пор квалификацию не потерял.

- Тренируетесь?

- Только практика. Здесь, в Сохо, я одно время арендовал студию, прямо через дорогу от этой. Неподалеку находится китайское кафе. Я, как правило, выпивал там по утрам кофе или пиво, если с похмелья. Как-то захожу туда и вижу странную сцену. Здоровый негр кричит на хозяйку - маленькую китаянку, а потом харкает ей в лицо. Стоило мне увидеть на фарфоровом китайском личике его плевок, как я буквально сошел с ума. Я набросился на этого верзилу и буквально начал избивать. Если бы не хозяин кафе - маленький китаец, я, наверное, урыл бы этого афроамериканца.

Через какое-то время, успокоившись, я пошел домой и, случайно выглянув из окна, увидел, что улица перед студией заполнена черными.

Тогда я общался только с интеллигентными русскими - Ростроповичем, Бродским, - и, понятное дело, помощи от них просить не было смысла. Пока я сидел в мастерской и думал, что мне делать, в мою дверь начали барабанить. Взяв в руки топор, я пошел открывать. У порога стояли хозяин кафе и сотня китайцев.

Оказывается, он собрал весь чайна-таун и пришел меня защищать. С тех пор моя мастерская находится под покровительством китайской мафии.

- Такая дружба принесла свои плоды?

- Конечно. И совсем скоро. Американский парламент должен был отправить в Тайвань политическую делегацию, в которой обязательно должен быть человек искусства. Этим человеком неожиданно назначают меня. Я был очень удивлен. А оказалось, что за меня попросила китайская мафия. В итоге на Тайване меня принимал президент Ли Дэнхуэй, и мои выставки прошли в лучших музеях пятнадцати городов.

- После этого с вами, наверное, уже боялись связываться?

- Не в этом дело. Один случай произошел несколько лет назад. Мы жили на Парк-авеню. Однажды я пошел выпить в ближайший ирландский бар и нарвался на неприятности. Там какой-то подвыпивший парень приставал к женщине. Я за нее вступился. Завязалась банальная драка, в которой этот латинос несколько раз пырнул меня ножом в руку. Я, весь в крови, со спасенной женщиной добрался домой. Пока жена Аня меня отмывала и бинтовала, дама улеглась в нашу кровать. Пришлось ее вытряхивать из супружеского ложа и укладывать в другой комнате. А проснувшись утром, я нашел на столике ее благодарственное письмо - за спасение и за свою новую кожаную куртку, которую женщина унесла с собой.

С тех пор я стараюсь не драться. Слишком ноги болят и спина. Боюсь, что уже не я побью соперника, а меня поколотят. Зачем это нужно восьмидесятилетнему человеку? Неохота ходить с сединой и синяками. Я лучше нашим на Брайтон-Бич позвоню. Придут бугаи с цепями и разберутся.

 

Были подруги, были женщины

- Красавица - жена Аня, сегодня ваш ангел-хранитель, как вы нашли друг друга?

- Я ее знал еще девочкой в Москве. А через много лет она уже в Нью-Йорке пришла ко мне в гости с моим другом. С тех пор мы вместе, вот уже 14 лет. Она ведет все мои дела.

- Когда вы уехали из России, у вас осталась там семья?

- Да, жена и дочка. Жена была против моего отъезда. Да я и сам не хотел уезжать. Но меня вынудили. В результате Америка мне очень понравилась.

- Сколько времени вам пришлось жить в Америке одному?

- Один я никогда не был. Были подруги, были женщины, которые жили у меня не день, не два, а год. В основном, так случалось, что это были мои студентки, помощницы. А потом появилась Аня, которая стала моей женой.

 


 

ИСТОРИЯ ВОПРОСА

В биографии Эрнста Неизвестного есть один момент, который составил художнику определенную славу. Это та самая знаменитая история, когда Никита Хрущев обозвал его «пидарасом». К сожалению, быль со временем обросла многими дополнительными подробностями и превратилась в байку. Поэтому, пользуясь случаем, мы уточнили детали исторического казуса у его непосредственного участника и приводим историю в первоначальном виде.

1 декабря 1962 года художественную выставку в Манеже приехал инспектировать Хрущев. Для этого всех участников выставки выстроили в ряд на верхней площадке перед лестницей.

Никита Сергеевич со свитой вошел в здание, внимательно посмотрел картины и поднял крик. Обругав министра культуры Екатерину Фурцеву, художников и сотрудников Манежа, он решил выяснить, кто виноват в том, что советскому человеку под видом живописи показывают «размазанный между рамок навоз». Стоящий рядом член политбюро Ильичев почему-то указал на Неизвестного, и Хрущев обрушился на того со словами: «Дерьмо собачье! Осел хвостом мажет лучше! Пидарасы!»

Неизвестный, тут же извинившись перед дамами, ответил: «Никита Сергеевич! Дайте мне девушку, и я докажу, какой я гомосексуалист!»

Хрущев сначала расхохотался, а потом закричал, что Эрнст «проедает народные деньги, а производит дерьмо». Успокоившись, Никита Сергеевич протянул Эрнсту руку на прощание и проговорил: «В вас сидит ангел и дьявол. Имейте в виду, если победит дьявол, мы вас уничтожим!»