«Ирония судьбы. Начало». Часть 5

Подпишитесь и читайте «Экспресс газету» в:

Сцена 13

Вагон с артистами цирка напоминал, скорее, общежитие. Здесь царила уютная домашняя обстановка, и люди не закрывались в купе, а, наоборот, жаждали общения. В коридоре гуляла коза, а по поручню у окна деловито прогуливался ворон. Евгений ошалело посмотрел на все это и для начала заглянул в служебное купе.

- Извините, а где Павлик?

- А я почем знаю? - возмутилась проводница. - Превратили вагон в зоопарк…

Евгений двинулся по коридору и стал заглядывать в каждое купе.

- О, никак новый конферансье пожаловал! - воскликнула маленькая девица с огромными накладными ресницами. - Милости просим!

Евгений не ответил и проследовал дальше.

- Куда же вы? Странный какой-то… - донеслось в спину.

Он, пошатываясь, прошел весь вагон, но Павла нигде не было. Евгений собрался уже покинуть артистический вагон, толкнул самоваром дверь в тамбур, как вдруг услышал:

- Павлик, хватит дрыхнуть! Будь человеком, сходи за стаканом? И сахар возьми, а то у нас кончился…

Евгений развернулся и пошел на голос. Чуть не наступив на метнувшуюся под ноги мартышку со злобным выражением лица, он зашел в ближайшее купе.

- Вам кто нужен, мужчина? - спросил крупный усатый атлет.

- Я Павлика ищу.

- Через купе. Они там с Иванычем, - сказал усатый, с трудом втискивая свои габариты на нижнюю полку.

Евгений отнял у козы фалду фрака, которую та собиралась пожевать и, опасливо сторонясь черного как смоль ворона, заглянул в указанное купе.

- Заходите, - приветливо сказал сидящий в полосатом махровом халате мужчина.

- А Павлик у вас? - заплетающимся языком спросил Евгений, заглядывая на верхние полки.

- Сейчас придет, я его за стаканом попросил сходить. У меня суставы болят, а ему три прыжка, и готово. Чай будете?

- Буду, - кивнул Евгений.

Он устало опустился на нижнюю полку, поставив рядом уже порядком надоевший самовар.

- Во всех поездах чай непременно железом отдает… Ну, не могу я его пить…

- Еще скажите вениками! - сказала возникшая в дверном проеме проводница.

- Чего он от меня хочет?

Мартышка цепко держала ее за подол форменной юбки.

- Нам бы сахару и два стакана, - улыбнулся мужчина. - Павлик, когда ты уже начнешь по-человечески говорить?

- Павлик?! - изумленно воскликнул Евгений.

- Павлик, но он любит, когда его называют Пал Никитич…

- Ой, держите меня, « Пал Никитич»! - прыснула проводница. - Вам чай налить?

- Нет, спасибо, милая. У нас свой, - сказал мужчина и извлек из портфеля большой термос. - Ваш все одно железом отдает.

Проводница удалилась, а мужчина весело посмотрел на Евгения и спросил:

- Сдается мне, что вам нужен не наш Павлик.

- Да, уж, - сказал Евгений и задумчиво добавил: - Совсем другой…

Когда проводница вернулась со стаканами и сахаром, то мужчина от души хохотал, а Евгений хоть и улыбался, но было видно, что на самом деле ему не до смеха.

Проводница поставила стаканы на стол и сказала:

- Вы козу потом все-таки в купе загоните, а то что, она до самого Ленинграда там пастись будет?

- Загоним, милая, чайку попьем и загоним.

- Как до Ленинграда?! - изумленно вскричал Евгений. - Какой такой Ленинград?

Проводница сразу напряглась и строго сказала:

- Не кричите, гражданин, люди уже отдыхают. Кстати, я у вас билет взяла?

Евгений сидел, полностью обалдевший, пытаясь осознать услышанные только что слова про Ленинград.

- А как же, вы еще сказали, что у вас здесь не конюшня, - подмигнул

Евгению мужчина. - Я вам, как дрессировщик, скажу - самая короткая память у рыб - три минуты, а у вас выходит еще короче! Такая молодая-красивая, а уже склероз.

- Да ну вас, - бросила на ходу проводница. - И козу уберите, в Бологом проверка будет.

- В Бологом?! - опять громко воскликнул Евгений. - Мы что, действительно едем в Ленинград?

- Вас как по имени отчеству? - спросил мужчина.

- Евгений… Евгений Михайлович, - потерянно произнес Евгений.

- Дулов Андрей Иванович. Бывший эквилибрист, коверный, а теперь вот дрессировщик, - представился мужчина и протянул Евгению крепкую руку. - Давай на «ты»?

- Давай, - пробормотал Евгений. - Не понимаю, почему я еду в Ленинград?!

Дрессировщик сочувственно посмотрел на Лукашина и спросил:

- На вокзале выпивал?

Евгений кивнул:

- Вот и ответ… Я, брат, тоже однажды вместо Ленинграда уехал в Лабытнанги… Знаешь, где это?

Лукашин отрицательно покачал головой.

- Вот и я не знаю, только название и помню… Вся труппа в Питере, а я в Лабытнанги… Вокзалы перепутал - Ленинградский с Ярославским. Выпивал опять же…

Евгений совершенно потерялся и равнодушно наблюдал, как мартышка-Павлик играет краником самовара.

- Павлик, перестань, - строго сказал Дулов, и «Павлик», недовольно ворча, прыгнул на верхнюю полку.

- Свадьба у меня завтра утром, - мрачно сказал Евгений. - В Москве, в десять утра…

Дрессировщик достал из портфеля армейскую флягу и плеснул себе в чай.

- Тебе как жениху не предлагаю.

- Вообще-то я не пью… - сказал Евгений и сам понял, как это нелепо звучит в данной ситуации.

- Я тоже. Когда я трезвый, я вообще не пью, - парировал Дулов. - Но граммульку коньяка перед сном даже врачи рекомендуют.

Евгений тупо спросил:

- Какие врачи?

- Советские… Значит, завтра свадьба? В Москве, в десять утра?

Дулов отхлебнул чаю, подмигнул «Павлику» и сказал:

- Выходишь в Бологом, садишься на любой поезд, и в семь утра ты опять в столице нашей Родины. И у тебя еще есть три часа, чтобы снова стать человеком…

Евгений сразу же воспрянул духом.

- Я бы в жизни не сообразил, даже и не знаю, как тебя благодарить!

- Сеном, исключительно сеном! - пошутил Дулов, кивнув на козу. - Слушай, будь другом, посиди пять минут с Люськой? Я ее сейчас позову. А то мне к акробатам надо, а она зеркало бодать будет. Люся, иди к нам!

Коза Люська моментально возникла в купе и сразу же стала принюхиваться к фраку.

- Люся, фу! - строго сказал Дулов. - Я быстро.

Он вышел из купе и закрыл дверь. Оставшись один, Евгений прислонился к стене и закрыл глаза.

- Постель брать будете? - спросила «голова» проводницы.

- Нет, спасибо, - ответил Евгений. - А до Бологого далеко?

Но шустрая проводница уже исчезла.

Евгений бросился за ней из купе и буквально столкнулся с Кешей, который опять или еще был навеселе.

- Жених! - радостно крикнул Кеша. - А где же молодая? Я должен ее поздравить…

- Слушай! - разозлился Евгений. - Моя невеста в Москве, а я случайно уехал в Ленинград. Сейчас сойду в Бологом и поеду обратно…

- Стрела в Бологом не останавливается, - сказал Кеша. - Выход один…

- Какой? - спросил Евгений.

- Стоп-кран, - шепотом сказал Кеша.

Евгений, пошатываясь, зашел в купе и присел на полку. Кеша застыл в дверях и с удивлением уставился на козу.

- Вот это да! - воскликнул он. - Тоже подарок невесте?

Евгений решительно схватил самовар и шагнул из купе.

- Где он? - спросил он у Кеши.

- Кто?

- Ну этот, стоп-кран.

- В тамбуре…

Евгений зашагал в сторону тамбура. Кеша последовал за ним.

- Этот? - спросил он Кешу.

Кеша сразу испугался и стал юлить:

- Ну, я точно не знаю…

- Значит, будем дергать все подряд!

- Жених, погоди, - засуетился Кеша. - А, может, он и останавливается в Бологом…

Но Евгений уже ухватился за стоп-кран и под истошный вопль Кеши:

- Не надо!!!

…поезд резко затормозил…

Мартышка «Павлик» сверзнулась с верхней полки и, жалостно скуля, поскакала по коридору.

Сцена 14

По платформе вдоль «Красной стрелы» уверенной походкой шел дежурный лейтенант милиции в сопровождении старшины в возрасте и младшего сержанта. Начальник поезда явно нервничал. Он озабоченно смотрел по сторонам и, когда увидел подходивший наряд, сказал укоризненно:

- Не прошло и года…

Старшина услышал его реплику, усмехнулся и хотел что-то ответить, но лейтенант строго посмотрел на него и представился:

- Дежурный по вокзалу, лейтенант Бойцов. Что у вас случилось?

Начальник поезда выдержал паузу и сказал:

- ЧП у нас, товарищи. Двое злоумышленников сорвали кран экстренного торможения. Жертв и пострадавших нет, но это чистая случайность… Я в панике, у нас до отхода пять минут, а вас все нет и нет.

Старшина опять хмыкнул и успел-таки высказаться:

- Бегом бежали… Почти…

- Отставить, старшина, - прервал его лейтенант и, обращаясь к начальнику поезда, добавил: - Извините, по службе задержались… В каком они вагоне?

Начальник поезда опять не торопился с ответом. Он поправил фуражку и не без гордости сказал:

- Задержаны силами пассажиров и моих сотрудников. Сидят, голубчики, в служебном купе. Опломбированы. В смысле, заперты.

Лейтенант строго оглядел подчиненных и сказал:

- Сержант, составляй протокол. Старшина, за мной.

Они вместе с начальником поезда зашли в вагон.

Евгений, пошатываясь, шел впереди, сзади следовал лейтенант, за ним Кеша с самоваром, а слева и справа, придерживая его за локти, шли старшина и сержант. Немногочисленные пассажиры с любопытством смотрели на эту процессию. И уж, конечно, весь поезд провожал их недобрым взглядом. Всклокоченные лица смотрели почти из каждого купе. Евгений все время останавливался и, поворачиваясь назад, пытался заговорить со своим конвоиром.

- Шагай-шагай, артист, - жестко сказал лейтенант. - Руки за спину и вперед!

- Я только хотел сказать, - пролепетал Лукашин. - Что это я все сделал. А он, - кивнул он в сторону Кеши, - ничего такого не совершал…

- Товарищи, - обрадовался Кеша. - Мне же ехать надо! Я на поезд опоздаю, а у меня там вещи, документы… И самовар этот не мой!

- В отделении будем разбираться, - отрезал лейтенант. - А сейчас не разговаривать и следовать за мной!

По громкоговорителю объявили:

- Скорый поезд Москва - Ленинград отправляется с третьего пути.

- Ну вот, - рванулся Кеша в сторону перрона, но милиционеры крепко ухватили его за руки. - Как же я теперь без документов? И вещи у меня там все…

- Спокойно! - прикрикнул лейтенант. - Документы вернутся, а вещи вам в ближайшие пятнадцать суток не понадобятся…

- Как пятнадцать суток?! - завопил Кеша. - Вы что, товарищи, у меня же работа, план!.. Я, между прочим, в командировке!

- На работу вам сообщат, а план подождет, - сказал лейтенант.

- Как это подождет?! - не унимался Кеша. - Да я вообще ни при чем! Я жаловаться буду!

- Прекратить разговоры! - заорал лейтенант.

Они вошли в привокзальное отделение милиции, в котором дежурный и еще один милиционер обыскивали какого-то бородатого типа. Дежурный, увидев лейтенанта, вытянулся в струнку, а милиционер и бородач застыли в нелепых позах.

- Это что еще за фрукт? - спросил лейтенант, имея в виду бородача.

- Распивал спиртное в женском туалете, - отрапортовал дежурный.

- Не распивал, а собирался наодеколониться, - возразил бородатый.

- Я же тебя с поличным взял! - возмутился милиционер и потряс перед лицом задержанного мужика флаконом «Тройного». - Что ты делал в женском туалете?

- Искал любимую, - грустно ответил бородач. - У меня любимая потерялась вместе с моим баяном…

Лейтенант понял, что пора прекращать этот балаган и строго сказал:

- Все, уберите этого гармониста!

Дежурный затолкал бородатого дядьку в «обезьянник».

- Я, извините, не гармонист, - продолжил из клетки бородач. - Но у меня была любимая, баян, пальто драповое были… А теперь?..

Но его уже никто не слушал.

- Так! Мы имеем факт хулиганства, а именно принудительную остановку поезда, - начал лейтенант. - Сначала установим личности, а потом составим протокол задержания. Артиста в камеру, а длинного на допрос.

Лукашин оказался за решеткой вместе с бородатым, который под шумок извлек откуда-то из недр своей одежды пузырек лосьона «Огуречный» и собрался сделать глоток. Но тут он поймал взгляд Лукашина и предложил ему разделить с ним радость.

- Коллега, как насчет? - добродушно сказал он и протянул Жене пузырек.

- Спасибо, я не пью.

- Напрасно, коллега, напрасно… это же мальвазия - напиток богов, - и с этими словами он сделал глоток и снова спрятал непонятно куда «напиток богов».

Кеша стоял посреди отделения в обнимку с самоваром и обиженно смотрел на милиционеров.

- Задержанный, подойдите к окошку, - вежливо, но твердо сказал дежурный.

- Поставьте самовар и предъявите паспорт или удостоверение личности.

Кеша, видимо, уже не мог расстаться с самоваром и, нагнувшись в окошко дежурного, заговорил с нескрываемым раздражением:

- Я же говорю, все документы и вещи уехали в Ленинград на «Красной стреле». И официально заявляю, что я не срывал стоп-кран и не понимаю, на каком основании меня сняли с поезда! Прошу занести мои слова в протокол!

Лукашин стал засыпать и заваливаться на бородача. Тот невозмутимо обнял одной рукой Лукашина за плечи, а другой, выудив непонятно откуда початый «Огуречный», выпил все до последней капли. Предательский флакончик выскочил у него из руки и, позвякивая о каменный пол КПЗ, в целости и сохранности подкатился к ногам лейтенанта.

- Это еще что? - вскричал лейтенант.

Дежурный вышел из своего закутка, поднял флакончик и подошел к КПЗ.

- Твое? - спросил он бородатого.

Но тот уже притворился спящим. Дежурный открыл решетку, подошел вплотную к бородачу и слегка наклонился к нему:

- Товарищ лейтенант! Да от него разит, как из бочки с огурцами…

- Кто его обыскивал?! - взревел лейтенант.

- Я, - сказал милиционер и, посмотрев на дежурного, добавил: - Мы…

- Немедленно еще раз обыскать! А вы, - обратился он к Кеше, - не очень то хорохорьтесь… Есть показания начальника поезда и пассажиров вагона, что это вы подговорили артиста дернуть стоп-кран.

Кеша наконец поставил самовар и от полного негодования стал слегка заикаться:

- Ну, знаете, а это уже клевета! Я пытался своим телом закрыть этот чертов стоп-кран, а мне вместо «спасибо»…

- Ну вот что, «Александр Матросов», - недобро начал лейтенант. - «Спасибо» вам прокурор скажет… А это дело можно квалифицировать не как хулиганство, а покушение на жизнь более пятисот советских, мирно спящих граждан.

- А может, вы меня сразу расстреляете? - съязвил Кеша.

- Это уж как суд решит, - весело сказал подошедший дежурный.

Лейтенант повернулся к дежурному. Бородач стоял в камере, опершись руками о стенку, а милиционер продолжал безуспешно его обыскивать.

- Пустой я, начальник, зря стараетесь, - сказал бородатый. - Можно руки опустить, а то у меня сустав ломит?

Лейтенант окончательно разозлился:

- Что ты его щупаешь, как гуся?

- Вроде ничего… - растерянно сказал милиционер.

- Что значит «вроде»?! Чтоб я больше не слышал этого!

- Так точно, - отчеканил милиционер. - Задержанный при себе ничего не имеет.

- А может, он там припрятал? - сказал Кеша, кивнув на КПЗ.

- Вот сейчас сами и проверите, - отрезал лейтенант. - В камеру его и давайте сюда артиста.

- Минуточку! - сказал Кеша и перешел на шепот: - У меня есть для вас важная информация.

- Что еще? - нетерпеливо спросил лейтенант.

- Этот самовар, закамуфлированный под современный музейный экспонат, предположительно петровской эпохи.

- Он же электрический, - сказал дежурный.

- С чего вы взяли, что это антиквар? - спросил лейтенант.

- Они сами хвастались в ресторане на вокзале… Есть свидетель, швейцар тамошний… А еще с ним был напарник, Павлик, фамилию не знаю…

- Бред собачий, - сказал лейтенант. - Какой антиквар, какой Павлик?!

В этот момент Евгений, который все это время мирно спал на нарах, вдруг произнес во сне громко и ясно:

- А где Павлик? Павлик!

Услышав про Павлика, Кеша обрадовался и сказал:

- Они с этим Павликом на Московский уже «хорошими» заявились… И никакой он не артист, у него утром свадьба, жених он…

- В камеру его! - рявкнул лейтенант. - Сержант, забери у него самовар, на всякий случай.

Сержант аккуратно взял самовар и поставил его в дежурку. Кеша испуганно пошел в сторону камеры и послушно встал у решетки. Милиционер запустил его в КПЗ и стал будить Женю.

- Который час? - спросил заспанный Евгений.

- На выход, гражданин, - скомандовал милиционер.

- А где выход? - никак не мог прийти в себя Лукашин.

- Там же, где и вход, - отчеканил милиционер.

Евгений еле встал и, покачиваясь, цепляясь за решетку, выбрался из КПЗ. Он пригладил растрепанные волосы и спросил:

- Где я?

Лейтенант смерил его презрительным взглядом и сказал:

- В Большом театре. Документы есть?

Евгений похлопал по фраку по тем местам, где обычно бывают карманы, но там ничего не было.

- Сержант, обыщи его. Москвич?

- Руки за голову! - приказал милиционер.

Евгений поднял руки и стал похож на пленного немца.

- Я спрашиваю, москвич? - повторил вопрос лейтенант, начиная злиться.

- Я? - спросил Евгений, но, увидев взгляд лейтенанта, поспешил ответить: - Москвич…

- Зачем следовали в Ленинград?

Евгений задумался, как ответить, чем окончательно разозлил лейтенанта.

- Что молчим? Вопрос непонятен?!

- Понимаете, у меня завтра свадьба.

Дежурный заметил на подкладке фрака надпись «ПЕШКИН. ГОРЕ ОТ УМА» и радостно сказал:

- Пешкин его фамилия, так?

Женя соображал еще плохо и так быстро переключаться с одной темы на другую просто не мог.

- С чего ты взял, что он Пешкин? - раздраженно спросил лейтенант.

- Так здесь написано! - все еще радовался милиционер.

Он отогнул полу фрака, чтобы лейтенант мог лично убедиться.

- Мало ли что у него там написано, - сказал лейтенант. - Документы где?

- Документов нет, - разочарованно сказал милиционер. - У него вообще ничего нет. И карманов тоже нет… Ни одного.

- Моя фамилия Лукашин, Евгений Михайлович, - начал Евгений. - Из Москвы. Работаю врачом в поликлинике номер 13. Хирургом. И у меня действительно завтра… то есть уже сегодня утром, свадьба… На вокзале мы с Павликом выпили, и я случайно уехал в Ленинград.

Лейтенант слушал все это с нескрываемым недоверием и сказал:

- Красивая история… А теперь, хирург, давай-ка не будем мне петь дивных песен, а честно признаемся, где, при каких обстоятельствах и с какой целью вы украли антикварный самовар, эпохи Петра Великого.

Лукашин оторопел:

- Кого-кого?

- Ты мне кончай ваньку валять, а отвечай по существу. Самовар ворованный, да или нет?

Женя наморщил лоб, как бы пытаясь вспомнить что-то важное.

- Ну что, артист, не хочешь колоться? И фрак у тебя с убитого... Великоват он тебе на два размера.

Лукашин посмотрел на свое отражение в зеркале на стене и сказал:

- Ну да, Вовка Пешкин поздоровее будет. Этот фрак мне знакомый артист на свадьбу одолжил. А самовар мне на работе подарили, там надпись есть и дата.

Лейтенант подошел к самовару, нашел надпись и прочитал вслух:

- «Желаем счастья! Совет да любовь!» А почему число сегодняшнее?

- Я уже говорил, что свадьба у меня сегодня в десять…

- Ну, змей! - понюхал воздух лейтенант и посмотрел в сторону КПЗ. Кеша и бородатый распивали на двоих « Розовую воду»… Лейтенант рассвирепел:

- Сержант! Я же сказал: обыскать как следует!

- Не было у него ничего, - стал оправдываться сержант. - Ей-богу, не знаю, где он эту заразу берет. Рожает он их, что ли?

- Сейчас ты у меня родишь! - лейтенант совсем разозлился.

- Дениска! Ты как с людьми разговариваешь? - с возмущением воскликнула молодая, симпатичная женщина. Она подошла к густо покрасневшему лейтенанту и поцеловала его в щеку.

- Инка… Сестренка… Вот здорово! - совсем другим тоном заговорил лейтенант и, расплывшись в широкой доброй улыбке, обнял женщину. - Ты когда приехала?

- Нам с Колькой жутко повезло. Сосед дядя Ваня собрался на праздники к вам, в Бологое, ну и мы с ним. Давно бабушку не видели. И тебя.

- Ты Кольку привезла?! - обрадовался лейтенант. - А как же в школу?

- У нас каникулы, - объяснила Инна. - А я почти всю неделю дежурю в больнице. Завтра только выходной, и все. Мы с мамой пирожков напекли, вот я и решила прийти вас подкормить. А то вы тут голодные и злые.

- Извините,- сказал Евгений. - Вы врач?

- Сержант, - нахмурился лейтенант. - Артиста в камеру, живо!

Милиционер молча подтолкнул Лукашина в сторону «обезьянника». Инна проводила Евгения долгим взглядом.

- Денис, а кто это? - спросила она.

- Аферист, - сказал Денис. - Чуть «Стрелу» под откос не пустил. Сестренка, ты не обращай внимания на этих типов. Мы сейчас чайку организуем, да, старшина?

- Как не фига делать! - весело сказал старшина и осекся, посмотрев на Инну.

- Что за текст, Николай?

- Извиняюсь, - сконфузился дежурный.

Евгений стоял за решеткой, вцепившись руками в прутья, и смотрел на Инну, как на спасительную соломинку.

- Никакой я не аферист, я врач! - с вызовом сказал Лукашин и добавил: - У меня через несколько часов свадьба в Москве, в Загсе имени Грибоедова, а я здесь… за решеткой…

- Ну вот что, артист, - угрожающе сказал лейтенант. - Если ты не угомонишься, то я тебя в одиночку закатаю, понял!

- Денис, - начала Инна. - Может, он действительно врач? А что если у человека и правда свадьба?

- У человека ни единого документа, только фрак и самовар. И почему я должен ему верить? И потом ты не знаешь, что он и еще один тут фрукт на « Стреле» стоп-кран сорвали.

- Я сойти хотел, чтобы в Москву ехать, - оправдывался Лукашин. - Мне сказали, что он здесь не останавливается…

Инна внимательно посмотрела на Лукашина и вдруг спросила:

- А вы где учились?

- Брось, сестренка, - запротестовал лейтенант. - Он тебе сейчас наплетет с три короба…

- Второй мед, - мгновенно ответил Евгений.

- А помните клятву Гиппократа? - опять задала вопрос Инна.

- Клятву Гиппократа давали при царе, - сказал Евгений. - А советские врачи давали присягу.

- Ты лапшу не вешай, - прикрикнул лейтенант. - Я же тебе говорил, никакой он не врач…

- Советские врачи не давали клятву Гиппократа, это правда, - подтвердила Женины слова Инна.

Евгений торжественно вытянул руки по швам, откашлялся:

- Присяга врача Советского Союза: получая высокое звание врача и приступая к врачебной деятельности, я торжественно клянусь, все знания и силы посвятить охране и улучшению здоровья человека, лечению и предупреждению заболеваний, добросовестно трудиться там, где этого требуют интересы общества…

- А я вот, к стыду своему, забыла, - сказала Инна. - Извините, что перебила.

- Дальше читать? - спросил Евгений.

- Денис, это врач, - уверенно сказала Инна. - Отпусти его на свадьбу, я тебя прошу.

- Ну, здрасьте, - повысил голос лейтенант. - Как это - отпусти? Он задержан за хулиганские действия. Стоп-кран дергал?

Евгений решил промолчать.

- Вот, видишь, молчит, - сказал лейтенант. – Значит, виноват. Придется сначала отвечать, а потом уже к невесте… Если она не сбежит…

- Денис, перестань! - рассердилась Инна. - А если у человека не было другого выхода? Ведь, в конце концов, никто не пострадал…

- Чего ты за него переживаешь? - упирался лейтенант. - То, что он тут какую-то туфту прогнал, еще ничего не доказывает…

- Ах, туфту! - еще больше разозлилась Инна. - Я, между прочим, тоже врач и тоже давала такую клятву. А ты не помнишь, как ты перед армией самосвал со стройки угнал?

- Ну, тоже мне вспомнила! - сказал лейтенант, но было видно, что ему не хочется об этом говорить. - Это когда было-то…

- Не так уж и давно, - очень холодно сказала Инна. - И если бы не хорошие люди тогда, то…

Дальше Инна продолжать не стала. Она взяла сумочку и вышла из отделения.

Повисла тяжелая пауза. Все с интересом смотрели на лейтенанта. Первым заговорил бородач:

- Начальник, давай я на себя этот стоп-кран возьму? Женщины у меня теперь нет, баяна тоже… А жениха отпусти, будь человеком.

Лейтенант не знал, что ему делать.

- И откуда ты взялся на мою голову?! - выпалил он в сердцах и побежал за сестрой.

- Сейчас тебя отпустят, - сказал бородач. - Только ты давай прямо к своей дуй.

- У меня денег ни копейки, - сказал Женя.

- Ну и что, - спокойно рассуждал бородач. - Выйдешь на трассу и на любой попутке доедешь.

Сцена 15

Телефон в коммуналке зазвонил, как пожарная тревога. Первым к трубке подоспел Энгельс.

- Вы тут в курсе, который час? - сказал он в трубку. - А, Женя! Где же вы таки шляетесь? Тут у нас все, извините, на ушах стоят.

На самом деле, несмотря на глубокую ночь, в квартире, где проживали Лукашины, никто не спал.

Энгельс прошаркал к комнате Лукашиных и громко сказал:

- Жених, между прочим, на проводе!

Марина Дмитриевна с ошалелым выражением лица выскочила из комнаты к телефону.

- Женя, ты что, с ума сошел?! Где ты, черт возьми?! Мы здесь все с ног сбились, а ты говоришь - не волнуйся! Что я должна, по-твоему, говорить Виоле, что ты скоро будешь? Ты вообще соображаешь, что у тебя свадьба?!

Марина Дмитриевна повесила трубку и сказала:

- Разъединило. У меня такое чувство, что свадьбы не будет…

- А что же будет? - спросил вездесущий Энгельс.

- Похороны, - ответила Марина Дмитриевна. - Я этого не перенесу…

- Ой, давайте не будем, Марина Дмитриевна. Я покойников боюсь, - сказал Энгельс и скрылся у себя в комнате.





Вам может быть интересно: