Танцуй, чтобы выжить: как Люся Гурченко пела для немецких оккупантов

12 ноября исполнилось бы 83 года замечательной актрисе нашего времени великолепной Людмиле Гурченко
Люся Гурченко с папой
Люся Гурченко с папой
Люся Гурченко с папой Люся Гурченко с папой

Глядя на кадры с жизнерадостной девушкой, женщиной, тяжело предположить, что у актрисы было поистине ужасное детство.

В своей книге «Аплодисменты» Людмила Марковна описала жизнь ее родного Харькова во время оккупации, как ее видел не понимающий происходящего ребенок.

Первая оккупация

Первая оккупация Харькова, 1941 год
Первая оккупация Харькова, 1941 год

В такое время дети взрослеют стремительно. Маленькой Люсе было 6, когда в Харьков впервые вошли немцы. Не было никакого киношного ликования, немцы шли хмурые, уставшие. На лицах не было даже радости по поводу взятия такого крупного города. Потери были слишком велики – русских хоть и оттеснили, но дрались они отчаянно. Жители рассматривали немцев, немцы же не обращали ни на что внимания.

Тогда Люся впервые увидела кровь. На тротуаре у ресторана лежала женщина, раненая в плечо. Девочка запомнила, что был ветер, юбка задралась и женщина, не имея сил ее поправить только тихо монотонно повторяла просьбу поправить эту самую юбку… Люся видела рану на плече, серое лицо женщины и вспоминала, что удивлялась, почему же не кричит женщина, а очень тихо говорит.

Добренькие бюргеры

Тот самый кинотеатр на Сумской, 5, где пела маленькая Люся
Тот самый кинотеатр на Сумской, 5, где пела маленькая Люся

Было голодно и холодно. Не работал ни водопровод, ни канализация. Неизвестно было, где добывать еду. Неизвестно, где прозвучит выстрел. Родители запрещали выходить на улицу, но дети есть дети: удержать их на месте невозможно.

Люда уже тогда любила оперетту и с самых малых лет подпевала пластинкам, которые взрослые до войны заводили по выходным. И когда в кинотеатр на Сумской улице немцы привезли оперетту, Люда, услышав знакомую музыку запела. Немцы покатывались со смеху.

Маленькая, грязная, голодная девочка, поющая на ломаном немецком, умилила оккупантов. Ей вручили ломоть хлеба и кастрюльку, полную густым наваристым фасолевым супом. Люся была горда, что донесла суп, не расплескав. А вот хлеб по дороге стащила собака. С тех пор у кинотеатра можно было частенько видеть шестилетнюю белокурую девочку с кастрюлькой.

Люся и не подозревала, что поет песни, которые исполняла Марика Рёкк, актриса, сделавшая головокружительную карьеру в нацистской Германии перед самой войной. А тогда это была музыка, позволявшая семье не погибнуть от голода.

«Вторые немцы»

На улицах Харькова, февраль 1943 года
На улицах Харькова, февраль 1943 года

Потом пришли советские войска. Но – не удержали города и в 1943 году город снова заняли немцы. Вот только форма у них была другая: черная. Отборные части СС. И вели они себя не как добрые хозяева, уверенные в завтрашнем дне.

Их действия были агрессивными, нервными, эсэсовцы разряжали автоматы в сторону любого внезапного звука.

В этот год частыми стали бомбардировки. Люда вспоминала, что в обиход прочно вошло слово «грабиловка». Так называли стремительные набеги населения на место, куда попала бомба. Мародерство чистейшей воды, но оно тоже позволяло выжить. Если, конечно, мародер успевал схватить что-то в развалинах и убежать, прежде чем его застрелят немцы.

Хватали что попало – потом разбирались, добравшись до безопасного места. Все равно сменять можно было все.

На рассвете из вроде бы пустых домов выбирались полуголодные люди и со свертками бегом бежали на рынок с надеждой выменять на вещи с «грабиловки» еду. После того, как Люся выросла, она не различала, где ее воспоминания, а где слова мамы – настолько все было страшно, что мозг отказывался систематизировать информацию…

Людмила Марковна вспоминала, что у мамы уже не было сил бояться. Когда во время бомбардировок бомба падала где-то недалеко, мама только тихонько причитала, что больше не может, сил нет, просила господа чтобы уже «р-раз и все!»

Нервные и жесткие

Эта вторая волна немцев была обозленной. Если не выполнялся приказ – расстреливали на месте. Жители, помня о постоянных поблажках немцев в 1941 году попробовали обходить распоряжения немцев в надежде «отбрехаться», если попадутся.

Но отбрехаться не получалось. За невыполнение приказа – расстрел на месте. Поэтому город вымирал сразу после наступления комендантского часа в 6 вечера. Так под пулю чуть не попала мама Люси, Елена Александровна. Женщин тогда отпустили, а вот мужчину, что был с ними, расстреляли. Люда помнила, как по безмолвным улицам громко цокали копыта немецких лошадей.

В эту, вторую оккупацию, оперетты не было. Люда связалась со шпаной, которая промышляла на рынке. Хоть какой-то кусочек, да перепадал. Но однажды ее чуть не пристрелили во время облавы. Такие облавы немцы устраивали в ответ на партизанские диверсии и действия регулярной советской армии.

Пришлось сидеть дома. Ни запасов, ни еды не было, и это счастье, что буквально через несколько дней, 23 августа 1943 года Харьков был окончательно освобожден. Люсе с мамой снова посчастливилось выжить.

Уже 1 сентября Люся пошла в школу, а еще через год в «музыкалку». Потом ВГИК, кино, театр, эстрада, успех, бешеный успех!.. Была в ее жизни и оперетта. Но до конца жизни она ассоциировалась у актрисы со вкусом жирного наваристого фасолевого супа.

Вам может быть интересно: