Как Гафт Аросеву с Зелинской перепутал

Поначалу Валентин Плучек считал дуэт Гафта и Миронова блестящим
Поначалу Валентин Плучек считал дуэт Гафта и Миронова блестящим
Валентин Гафт проработал в «Сатире» всего восемь месяцев

Ушел после очередного разбора спектакля «Женитьба Фигаро», где блестяще играл графа Альмавиву - актер оскорбился на реплику Плучека, сравнившего его с уркой. Именно тогда Миронову было дано важное задание: в кратчайшие сроки найти нового Альмавиву. Так в Театре сатиры появился Ширвиндт, а «Современник» приобрел Гафта.

Но Валентину Иосифовичу есть что вспомнить о «Сатире». Чем он и поделился в своей книге «…Я постепенно познаю…»:

«В период, когда меня выгнали из Театра имени Моссовета, я маялся и снимался в небольших ролях в разных кинофильмах. В картине «Русский сувенир», которую ставил Григорий Александров, я, естественно, познакомился со всеми, кто там снимался: Эрастом Гариным, Алексеем Поповым, Любовью Орловой, которая, кстати, была моей первой театральной партнершей в Театре имени Моссовета. Однажды Гарин предложил: «Молодой человек, не сыграете ли вы у меня в Театре сатиры роль ученого в пьесе «Тень» - артист запил». Пьесу эту я не читал, но сразу ответил: «Конечно, сыграю». Он говорит: «Приходите ко мне завтра домой».

Помню, что мы шли к нему в кабинет через какие-то комнатки, комнатки, комнатки… И вот, проходя одну из них, я увидел слева какую-то полудетскую кровать, чуть ли не с сеткой, и там, о Боже, под простынкой, мне показалось, лежит мертвый человек. Простынка накрывала такое худющее-худющее тело, и безжизненная головка усопшей повисла с кровати. Абсолютный морг. Я прошел в кабинет, не понимая, как Эраст Павлович не обратил на это внимание. Это была жена Хеся, знаменитая его помощница, мастер дубляжа. Мы сели, он стал рассказывать о Мейерхольде, о «Тени», о роли, но мне все время хотелось сказать: «Знаете, Эраст Павлович, по-моему, у вас там в соседней комнате случилось несчастье». Он мне показывал какие-то скульптурки и спрашивал меня: «Знаете ли вы, кто это?» Я говорил: «Это вы». - «Нет, это Мейерхольд». Так, показав штук шесть слепков, он понял, что я ни черта про Мейерхольда не знаю. Короче говоря, были назначены первые репетиции, и я ушел. Впоследствии выяснилось, что Хеся всегда так выглядела и все было нормально, она просто крепко спала.

Фигаро (Миронов) и Альмавива № 2 (Ширвиндт), 1980 г.
Фигаро (Миронов) и Альмавива № 2 (Ширвиндт), 1980 г. Фото: © РИА «Новости»

И вот настал час моей премьеры! Чуть не на первых же секундах я почти упал в оркестр с балкончика, который отвалился на авансцене. Но я спасся, а он каким-то чудом повис. Я перепутал партнерш и стал вести диалог с Аросевой, а надо было с Зелинской, и, глядя не в ту сторону, получил, естественно, не тот ответ. Боже, что со мной было! И, конечно, меня не приняли в Театр сатиры, вернее, не оставили в нем.

В то время театр уезжал на гастроли в Ленинград, а я был совсем без работы, мне нужно было где-то хоть что-то зарабатывать. И я попросился у директора хотя бы рабочим сцены, хотя бы осветителем, но меня не взяли. Единственное, что меня согревало в этой истории, так это то, что после спектакля ко мне подошла Татьяна Ивановна Пельтцер, с которой впоследствии у нас были очень хорошие отношения, и сказала: «Не волнуйтесь, вас не взяли не потому, что вы плохой артист, а потому, что здесь своя политика, свои интриги».

Через десять лет я поступил в этот театр, сговорившись с Андрюшей Мироновым играть в «Женитьбе Фигаро» графа Альмавиву, и это была одна из моих лучших ролей (во всяком случае, так говорят). Спектакль был замечательный. Мы с Андрюшей приходили за час раньше, репетировали. Как меня терпел главный режиссер Плучек, удивляюсь до сих пор. Много на себя не беру, но из-за меня там сняли чуть не полсостава и, главное, заменили Сюзанну. Когда мы еще только начали репетировать, меня страшно удивляло, что Миронов часто бегает в Бахрушинский театральный музей записывать монолог Фигаро, еще не успев его сыграть. «Ничего себе, - думал я, - ну и заявочки».

Через двадцать лет Андрюша умер на сцене во время спектакля, не договорив этого самого монолога. Он его договорил, лежа на носилках в машине, когда его привезли почти мертвого в больницу. Прошептал механически, не приходя в сознание. Загадка!»

Читайте также: