Портрет эпохи. Часть 4

АЛЕКСАНДР ГЕРАСИМОВ: «Автопортрет»

АЛЕКСАНДР ГЕРАСИМОВ: «Автопортрет»

Мы продолжаем публиковать отрывки из мемуаров потомственного художника Алексея СМИРНОВА «Заговор недорезанных», повествующих о жизни советской богемы 30 - 50-х годов. Полностью их напечатал тель-авивский альманах «Зеркало». Публикация вызвала бурную реакцию родственников некоторых героев смирновской реконструкции. Сын маститого живописца КУРИЛКО даже обвинил Смирнова в «подлой клевете», найдя в его воспоминаниях много неточностей. Но, учитывая, что мемуары - жанр по определению субъективный, а также огромный читательский резонанс, мы все же решили продолжить их печатать. В этом номере «Экспресс газеты» - завершающая часть записок Смирнова.

Президент сталинской Академии художеств Александр Герасимов - главный враг авангардных течений и всяких левых новшеств - был потомственным прасолом. Стелил на пол своего сто десятого «ЗИСа» солому и посреди огромной, как цех, мастерской поставил чум-юрту, где жил со среднеазиатской танцовщицей-еврейкой из Бухары Ханум, постоянно ходившей в одних только газовых шароварах, выставляя напоказ маленькую и острую, как у козочки, голую грудь, и гремевшей браслетами с бубенчиками на руках и ногах. Личный друг Ворошилова, Герасимов часто ездил к нему на дачу, где они с совхозными молочницами парились в бане и хлебали рассол, как голодный непоенный скот.

ВАСИЛИЙ ЕФАНОВ: «Автопортрет»

ВАСИЛИЙ ЕФАНОВ: «Автопортрет»

Вообще основным поставщиком славянского мяса с дырками в академию «для обработки» был Дейнека, украинец по отцу, а по матери, как бывший вице-премьер Руцкой, - курский еврей. Очень хитрый человек, организатор массовых оргий для академиков, за что его очень ценили. «У меня все бабы чистые, проверенные в вендиспансере, и работают на детском питании, - заверял Дейнека. - У них ни триппера, ни мандавошек нету».

Один портретист, академик Котов, так увлекся этими здоровыми дурами, что умер в купе поезда на одной из них и проводники стаскивали его с голой испуганной женщины, придавленной огромной похолодевшей тушей. Его смерть почему-то всех очень развеселила, хоронили портретиста радостно и умиленно, постоянно при этом ухмыляясь. Дейнека любил уложить натурщицу в позу с раскрытой половой щелью и часами рисовать ее в ракурсе со всеми деталями влагалища, объясняя им, что это надо для анатомии. Платил он за такие сеансы двойную цену, но к натурщицам не приставал. Его кисти принадлежали целые композиции, на которых голые женщины занимаются спортом и у всех тщательно прорисованы половые органы.

Постель за рисунок

Александр Герасимов начинал свои беседы со слов: «Ты, милай, меня послушай вот чего...» И дальше по обстоятельствам. Он был толст, коренаст, лицо имел от обжорства красно-багровое и носил «бабочку».

КАРТИНА «НЕЗАБЫВАЕМАЯ ВСТРЕЧА»(1937 год): автор Ефанов периодически замазывал на ней расстрелянных вождей

КАРТИНА «НЕЗАБЫВАЕМАЯ ВСТРЕЧА»(1937 год): автор Ефанов периодически замазывал на ней расстрелянных вождей

Машковцеву, своему душевному поверенному, он рассказывал о том, как стал художником. Как-то он с братьями и пастухами перегонял стадо, и к ним прибилась молодая красивая раскольница, бежавшая от старого злого мужа-купца. Эта физически очень сильная, носившая мужское платье баба наравне с мужчинами верхом гоняла скот, своего рода ковбойша за поясом носила острые кинжалы и большие прасольские ножи. И все ее боялись. Увидев, что хозяйский сынок Саша Герасимов, чьи рисунки ей очень понравились, пьет водку вместе с гуртовщиками, она пожалела его и решила спасти. А для этого стала спать с ним, но допускала до себя, лишь если он сделает сто рисунков. Съездила в Курск, купила красок и заставляла писать, взяв с него слово, что пить он больше не будет. Так Герасимов за два года подготовился в Московское училище живописи, ваяния и зодчества, бросил сильно пить и гонять скот и стал художником. Ему удавались и портреты, и изображения лошадей, и пейзажи с цветами. Писал он широкими кистями с длинными черенками и считал себя большим маэстро. Но с бабами чудил.

Это все были последние люди старой России, вросшие в сталинский рейх. Сталин ведь тоже человек еще царского извода и целые дни читал, собрав огромные библиотеки из конфискованных НКВД книг. К концу жизни Сталин был довольно образованным человеком и всего достиг самообразованием, как и его жертва Горький, которого люди Ягоды отравили фосгеном, даваемым ему под видом кислородных подушек.

Грабарь - агент НКВД

Папаша, кроме ВХУТЕМАСа, учился в частной студии Дмитрия Николаевича Кардовского, тонкого дворянского художника, знатока усадебного быта и помещичьих типов.

ГЕНРИХ ЯГОДА: глава НКВД благоволил художникам

ГЕНРИХ ЯГОДА: глава НКВД благоволил художникам

Кардовский был потомственным дворянином Переславского уезда Ярославской губернии. В Переславле у Кардовских был большой длинный деревянный дом, прямо под Горицким женским монастырем. Кроме имения в уезде и дома в Переславле, Кардовские имели полдома в Царском Селе. Другую половину занимали тверские дворяне Гумилевы, чей сын стал известным поэтом, расстрелянным большевиками и несчастно женатым на небезызвестной Акуме - Анне Андреевне Ахматовой-Горенко, жертве общественного темперамента целого сонмища московских и питерских лесбиянок, с которыми она постоянно наставляла витые бараньи рога мужу и другим мужчинам своей долгой половой жизни. (Моя жена, например, изменяла мне со своей подругой - это повседневный быт таких двуполых существ.) <…>

Всех своих учеников Кардовский звал господами, они его - Дмитрием Николаевичем, а за глаза - отцом: «Когда придет отец?», «Не болен ли отец?» и т.д.

С Грабарем, своим товарищем по студии, Кардовский не дружил и всегда говорил, что он неприятный господин с плохими замашками торгаша и даже жулика. Своей деятельностью в недрах ОГПУ и НКВД Грабарь вполне оправдал эти предчувствия.

Голые жены вождей

КАРТИНА «БАНЯ»: Герасимов знал толк в русских женщинах

КАРТИНА «БАНЯ»: Герасимов знал толк в русских женщинах

Авторитет Кардовского в послереволюционной Москве был очень велик. Но никто вообще не знал, как он реагировал на революцию. По-видимому, паралич его все-таки был связан с ней: в глубине души он, наверное, все это переживал.

Когда его парализовало, он уже не мог ни преподавать, ни рисовать и до смерти не выезжал из Переславля. Хорошо рисовать фигуры последние ученики Кардовского так и не научились. Единственным, кому это удалось, был нижегородец Василий Прокофьевич Ефанов, юркий господин с пятью сталинскими медалями, звеневшими на лацкане пиджака. Как говорили, он был страшный бабник и заводил себе самых модных женщин из ресторанов, которых постоянно рисовал голыми.

КАРТИНА «ИГРА В МЯЧ»: Дейнека платил натурщицам двойную цену

КАРТИНА «ИГРА В МЯЧ»: Дейнека платил натурщицам двойную цену

Среди них были околокремлевские дамы, а сам он входил в окружение Генриха Ягоды и других красных вельмож. Ефанов много раз женился, разводился, снова женился - и все время на красивых женщинах, как-то связанных с большевистской элитой, придворным живописцем которой он и был, писал портреты их жен и любовниц, одетых и обнаженных.

Его живопись была светлой, хлесткой, пустой, но мастеровитой. С одной из не то жен, не то любовниц у Ефанова на почве эротики случилась какая-то очень грязная история, которая могла бы закончиться уголовным делом, но его отмазали.

Был большой групповой портрет Сталина с передовиками производства, где позади Сталина стояло много других вождей помельче. Так вот Ефанова заставляли замазывать их физиономии по мере их ликвидации. Особенно близок был Ефанов со Ждановым и его окружением. Папаша признавал Ефанова как мастера, но боялся как выдающегося развратника и человека, близкого к Кремлю. Вряд ли Ефанов работал на Лубянку, скорее - за ним следили как за участником верхних властных процессов.

Цезарь советского народа

АЛЕКСАНДР ДАЙНЕКА: «Автопортрет»

АЛЕКСАНДР ДАЙНЕКА: «Автопортрет»

Кроме него, из второй волны московских кардовцев в советском искусстве оставили след двое: иллюстратор Толстого Шмаринов и педик график Дехтярев, рисовавший сладенькие сказочки для детей.

Остальные же ученики Кардовского обучали рисованию в педагогических и архитектурных институтах, а Чехов вместе с папашей учил декораторов в МХАТе. Воспоминания о студии Кардовского были самым светлым впечатлением их юности.

Такова была база реалистических преподавателей и хранителей реалистических традиций в сталинской России, когда Сталин начал готовить страну к провозглашению собственной империи. Яковлев рассказывал, что он видел в Кремле советских офицеров в царских эполетах. Но восстановили только погоны. Еще художнику Яковлеву рассказывали, что к концу войны Сталину хотели присвоить титул цезаря советского народа, но он сам выбрал высший чин генералиссимуса. Сталин должен был короноваться в Успенском соборе как Император Всероссийский и Император Востока и Запада. Патриарх Алексий I Симанский знал об этих планах и с ужасом ожидал этого события, ведь он был подлинным монархистом, глубоко в душе ненавидевшим советскую власть, и ждал вторжения американских войск в Россию. Немцев он из-за их тупости тоже ненавидел и очень злился: перли завоевывать, а не освобождать. Алексий I просидел всю блокаду в Ленинграде, получал паек из Смольного и хорошо питался. В Москве он также наравне с членами ЦК снабжался из Кремля.

Ссылки по теме:

Комментарий к мемуарам Алексея Смирнова читайте в статье «Михаил Курилко-Рюмин: «Я был готов выстрелить этому подлецу в рожу!»


Читайте также: