Юрий Трифонов был бы доволен

АЛЕКСЕЙ ПЕТРЕНКО: в роли академика Ганчука

АЛЕКСЕЙ ПЕТРЕНКО: в роли академика Ганчука

Зрителям, прочитавшим повесть Юрия ТРИФОНОВА, в 4-серийном телефильме предстоит увидеть произведение в несколько измененном виде. Причиной переосмысления прошлого для главного героя Глебова станет не встреча в 70-е годы с бывшим приятелем Шулепой, а готовящийся снос дома в наше время.
Наталья ЦЫГАНОВА

Дом на Берсеневской набережной олицетворял близость к власти. В нем жили члены и кандидаты в члены Политбюро ЦК КПСС, наркомы и министры, их заместители, маршалы. Архитектор получил приказ не только сконструировать само здание, но и мебель для квартир, подсобных помещений, местного Дома культуры, детского сада, магазина, парикмахерской, кинотеатра «Ударник», сберкассы. Счастливец, получивший право жить в доме, получал все - от салфеток до посуды из серебра и фарфора.
Но элитное строение стало и «домом - гробом, ловушкой для большевиков», как назвал его журналист Михаил Коршунов. Высокопоставленные обитатели поголовно превращались в жертв сталинских репрессий. Мрачная громада на набережной стала символом сломанных судеб и погубленных душ. Ведь многие поддавались «влиянию времени» и, как Глебов, становились предателями «по необходимости».

«Больной ребенок»

Снимать картину в современной Москве было непросто. Пришлось изловчиться, чтобы в кадр не попадали «сникерсы» на фоне сталинского портрета, или реклама «мерседеса» в сцене ареста. Воссоздать же атмосферу самого дома помогла вдова Юрия Трифонова. Писательница является создательницей и хранительницей музея в Доме на Набережной.
- Музей обосновался в бывшей квартире охранника, - рассказывает Ольга Романовна. - Огромный архив удалось собрать благодаря жителям дома: они приносят документы, оставшиеся от дедушек и отцов. Правда, потомков тех, кто когда-то здесь жил, остается все меньше. Дом по-прежнему очень престижный, квартиры стоят безумных денег, поэтому сюда въезжают люди очень богатые, а старые жильцы перебираются в жилье попроще. В музее есть комната, которая полностью передает атмосферу 30-х годов. Там собрана мебель, сконструированная по рисункам архитектора Эафрана. Имущество жителям никогда не принадлежало. Нам чудом удалось собрать коллекцию мебели, посуды, радиоприемников и всего остального.

ДЕТИ ДОМА НА НАБЕРЕЖНОЙ: о их судьбах рассказывает сериал

ДЕТИ ДОМА НА НАБЕРЕЖНОЙ: о их судьбах рассказывает сериал

- Как вы сами относитесь к этому дому?
- Он для меня - большой несчастный ребенок. И мне его безумно жаль.
Хотя Ольга Романовна и являлась консультантом фильма, картина ее не совсем удовлетворила. По ее мнению, авторы сценария не реализовали главную идею повести, заключенную в том, что нравственные устои человека должны противостоять времени.
…Действие фильма начинается в наши дни. Узнав о готовящемся сносе известного дома, телеобозреватель Рижинишвили и адвокат Калина обращаются к своему коллеге по Общественной палате, вице-президенту РАН Глебову с предложением защитить дом как неотъемлемую часть нашей истории. Неожиданная просьба служит поводом к нравственному переосмыслению стариком Глебовым собственной жизни.
- Сценаристы воспользовались сносом как предлогом для воспоминаний Глебова, - продолжает вдова писателя. - Но ведь у Трифонова прописано, что стало этому причиной! Встреча с некогда блистательным Шулепой, который превратился в опустившегося грузчика в мебельном магазине!
- А что в фильме вам понравилось?
- Точно воссоздано время. Причем не только в мелочах, но и в главном - присутствуют дух, атмосфера страшных 30-х годов. Замечательная музыка, ее к фильму написал композитор Исаак Шварц, отец которого в сталинские времена был репрессирован, сослан на Колыму и там расстрелян. Отличная операторская работа, хорошая игра актеров, особенно великолепен Шулепа - Сергей Потапов. Да Бог с ними, с моими претензиями. Я уверена, что после этого фильма народ станет покупать книги Трифонова. Юрий бы сейчас радовался, что 70-летие черного 1937 года отмечено экранизацией «Дома на набережной». Дома, через который прошел и он сам.

Вам может быть интересно: