Крымская трагедия доброго сказочника Корнея Чуковского

Корней Чуковский. Фото: © «ИТАР-ТАСС»
Корней Чуковский. Фото: © «ИТАР-ТАСС»
Корней Иванович: «Вспомнил Мурочку, реву, не могу успокоиться»

Осень 1930-го для большого семейства поэта Корнея Чуковского была наполнена страхом за жизнь младшей из четырех детей - 10-летней Марии, или Муры, как звали ее близкие. Девочка страдала костным туберкулезом. В отсутствие  антибиотиков больных пытались лечить закаливанием в мягком климате, полагаясь лишь на резервы организма. Из промозглого Петербурга Мурочку привезли в знаменитую «Бобровку» - противотуберкулезный санаторий им. Боброва в Алупке. Всем очень хотелось верить в чудо.

Особенно тяжело Мура перенесла дорогу из Севастополя в Алупку - запись в дневнике Корнея Ивановича полна отчаяния.

- Мы трое сели рядом, ее голова у меня на руках, у Бобы - туловище, у М. Б. (Марии Борисовны Чуковской, матери Муры) ее больная ножка. При каждой выбоине, при каждом камушке, при каждом повороте Мура кричала, замирая от боли, - и ее боль отзывалась в нас троих таким страданием, что теперь эта изумительно прекрасная дорога кажется мне самым отвратительным местом, в котором я когда-либо был...

Эта поездка стала началом крымского ада Чуковских. Да, благодаря усилиям персонала и главного врача - Петра Изергина - в санатории выхаживали многих ребят. Но помочь Муре он не смог. Болезнь поражает глаза - один удаляют, внутренние органы.

- Лежит, бедная, безглазая, с обритой головой на сквозняке в пустой комнате и тоскует смертельной тоской. Вчера ей сделали три укола в рану - Изергин полагает, что ее рану дорогой загрязнили. Вчера она мне сказала, что все вышло так, как она и предсказывала в своем дневнике. Собираясь в Алупку, она шутя перечисляла ожидающие ее ужасы, я в шутку записал их, чтобы потом посмеяться над ними, - и вот теперь она говорит, что все эти ужасы осуществились… - пишет Корней Иванович.

Он живет в Гаспре и каждый день ходит 18 км, чтобы навестить доченьку:

 - Старается быть веселой - но надежды на выздоровление уже нет никакой. Туберкулез легких растет, - в отчаянии констатирует Чуковский. - Личико стало крошечное, его цвет ужасен - серая земля. И при этом великолепная память, тонкое понимание поэзии.

Мура Чуковская - нежный ребенок с трудной судьбой
Мура Чуковская - нежный ребенок с трудной судьбой. Фото: Wikipedia.org

Двухлетнее умирание

Спустя год, в сентябре 1931-го, - страшная в своей очевидности мысль:

- …Ну, вот были родители, детей которых суды приговаривали к смертной казни, - пишет Чуковский. - Но они узнавали об этом за несколько дней, потрясение было сильное, но мгновенное, - краткое. А нам выпало присутствовать при ее четвертовании: выкололи глаз, отрезали ногу, другую - дали передышку, и снова за нож: почки, легкие, желудок.  (Сегодня ночью я услышал ее стон, кинулся к ней: Она: «Ничего, ничего, иди, спи».) И все это на фоне благодатной, нежной, целебной природы - под чудесными южными звездами, когда такими противоестественными кажутся муки.

Врачи вынуждены признать: процесс в легких прогрессирует. В ночь на 11 ноября 1931 года 11-летняя девочка умерла. Накануне, вспоминает Корней Иванович, он дежурил у ее постели, и она сказала: «Лег бы… ведь ты устал… ездил в Ялту…» «Сегодня она улыбнулась - странно было видеть ее улыбку на таком измученном лице».

Могила Муры Чуковской на Алупкинском кладбище
Могила Муры Чуковской на Алупкинском кладбище. Фото: © РИА «Новости»

- Так и не докончила Мура рассказывать мне свой сон. Лежит ровненькая, серьезная и очень чужая. Но руки изящные, благородные, одухотворенные. Никогда ни у кого я не видел таких. - Горе близких описать невозможно.

Отец сам забил гвозди в ее гробик, переделанный из кипарисового сундука. «Легонькая», - записал он в дневнике. И дальше - правдиво и жестко:

- М.Б. шла за гробом даже не впереди всех и говорила о постороннем, шокируя старух. Она из гордости решила не тешить зевак своими воплями. Придя, мы сейчас же опустили гробик в могилу, и застучала земля. Тут М.Б. крикнула - раз и замолкла. Погребение кончилось. Все разошлись молчаливо, засыпав могилу цветами. Мы постояли и понемногу поняли, что делать нам здесь нечего, что никакое, даже самое крошечное - общение с Мурой уже невозможно - и пошли к Гаспре по чудесной дороге - очутились где-то у водопада, присели, стали читать, разговаривать, ощутив всем своим существом, что похороны были не самое страшное: гораздо мучительнее было двухлетнее ее умирание. Видеть, как капля за каплей уходит вся кровь из талантливой, жизнерадостной, любящей.

Недалеко от дороги

Спустя полгода после смерти дочери, вернувшись в Крым, Чуковский не смог справиться с потрясением:

- С тошнотою гляжу на этот омерзительный берег. И чуть я вступил на него, начались опять мои безмерные страдания...

Время не лечит. В 1962-м, за семь лет до смерти, Корней Иванович безутешен: «Вспомнил Мурочку, реву, не могу успокоиться».

Долгое время место захоронения Марии считалась утраченным. Однако несколько лет назад могилу нашли на Алупкинском кладбище недалеко от дороги к церкви. Впрочем, некоторые историки полагают, что девочка упокоилась в Гаспре.


Долгожданное чудо

С младшей дочкой Чуковского каждый знаком с детства. Это о ней и для нее поэт писал знаменитые сборники «От двух до пяти», «Чудо-дерево», «Муркина книга»: «Дали Мурочке тетрадь, стала Мура рисовать»...

Мария появилась на свет 12 февраля - столетие назад.

- Долгожданное чадо, которое - черт его знает - зачем, захотело родиться в 1920 году, в эпоху гороха и тифа, - писал ее 38-летний отец.

Смешная, изобретательная, остроумная Мура стала для него лучшим другом. Самые яркие произведения - «Тараканище», «Мойдодыр», «Муха-цокотуха», «Айболит» и многие другие были созданы в десятилетие, когда рядом с поэтом была его маленькая муза.

Читайте также: