История - наука не точная. Оценили, скажем, какое-то событие, потом новые документы всплыли, и думай заново, как оно на самом деле было. Или посчитали, сколько найденному артефакту тысяч лет, позже новые хитроумные приборы или методы появились, сиди пересчитывай.
Наш давний автор - журналист, драматург, писатель Владимир Казаков, страстно увлеченный историей столицы, только за последний год выпустил четыре книги: «Московская Москва» (в трех частях) и «После отстоя пены. История московских пивных», которыми зачитывается вся наша редакция. Находя неожиданные детали, он умеет смотреть на известных персонажей или события с удивительного ракурса. Взгляните и вы, дорогие читатели.
Московские бродячие кошки - строгие и независимые существа. Иногда дружелюбные, порой агрессивные до невозможности. До начала ХХ века кошки были только домашними и дорого стоили. Как же они так расплодились?
В 1890 году, возвращаясь с Сахалина в Москву, Антон Павлович Чехов задержался на острове Цейлон. Там купил у местных жителей невиданных зверьков - мангустов. И привез их в квартиру на Садовом кольце.
Позже он писал своему другу: «Один мангус зовется Сволочью - так любя прозвали его матросы; другой, имеющий очень хитрые, жульнические глаза, именуется Виктором Крыловым; третья, самочка, робкая, недовольная и вечно сидящая под рукомойником, зовется Омутовой».
Виктор Крылов был драматургом, пьесы которого Чехову не нравились. А Омутова - актриса Русского драматического театра Ф. А. Корша, играла роль Саши в пьесе Чехова «Иванов».
Дальше выяснилось, что Омутова совсем не мангуст. А пальмовая кошка. К тому же беременная. И она сбежала от радушного Чехова. Предпочла свободу и стала прародительницей московских уличных кошек с одной стороны.
Вторая линия такова. Кукольник Сергей Образцов первым привез с гастролей по Европе двух сиамских кошек. Они тоже драпанули и подружились с потомками пальмовой кошки Омутовой. Так Чехов и Образцов, можно сказать, породнились.
Почему Андропову Нобелевскую премию не дали
Председатель КГБ СССР Юрий Владимирович Андропов писал стихи. Довольно хорошие. Он дружил с Юлианом Семеновым, автором «Семнадцати мгновений весны», «Майора Вихря», «ТАСС уполномочен заявить», который в те советские годы запросто ездил за границу. Бывал в Париже, Лондоне и Риме чаще, чем на даче в писательском поселке на Красной Пахре.
Так вот. Конец 60-х. Юлиан Семенов привез Андропову из Парижа новые пластинки с джазом - тот его очень любил. Сидят в кабинете на Лубянке, болтают. И вдруг Андропов протягивает тетрадку.
- Юлик, посмотри мои вирши. Их нигде не публиковали…
Семенов схватил рукописи, пробежался:
- Великолепно! Надо что-то придумать!
Юрий Владимирович печально махнул рукой. А Семенов помчался с перепечатанными стихами в редакцию журнала «Новый мир», где тогда рулил прекрасный поэт Александр Твардовский. Дал ему прочитать стихи, не говоря, кто автор. Твардовскому вроде понравилось. Но прошел месяц, другой, полгода. Семенов трезвонит, мол, где публикация?! Александр Трифонович что-то мямлит. Видимо, забыл.
Семенов улетел в Рим, а после - сразу к Андропову.
- Все отлично, Юрий Владимирович! Ваши стихи опубликуют!
- Спасибо тебе огромное! А где? В «Новом мире»?
- Берите выше! Я встретился в Риме со старым приятелем Джанджакомо Фельтринелли. Отдал ему.
- Ты из меня Пастернака хочешь сделать?!
- Вы лучше, Юрий Владимирович!
- Сейчас не об этом. Это ведь Фельтринелли «Доктора Живаго» издал?
- Да.
- Ты каким местом думаешь? Ты понимаешь, что председатель КГБ СССР не может публиковать стихи за границей?!
- Там же псевдоним… И он обещал на Нобелевскую премию по литературе подать.
Андропов охнул и начал хватать трубки разных телефонов.
- Немедленно! Уничтожить бумаги! В Италии. Выкрасть при пересылке в Стокгольм. Контролировать все почтовые отделения между Римом и Стокгольмом. Всех почтальонов. Перетряхнуть весь Нобелевский комитет! Чтоб ни строчки не утекло. Эх, Юлик, Юлик… Сиди пиши книжки. И лучше здесь не появляйся.
Короче говоря, как-то замяли. Не стал председатель КГБ СССР Нобелевским лауреатом по литературе. А ведь в Нобелевском комитете есть негласные квоты, и в тот год Фельтринелли пробил ее для СССР. Чтобы не пропадала, премию в 1970 году дали Солженицыну. Он давно под ногами вертелся.
А Твардовского в том же году сняли с должности главреда «Нового мира». Но это просто совпадение.
Источник фото: Личный архив,Russian Look / Global Look Press