Умирающую Добровольскую показали в фильме про размороженного человека
Экранизация «Авиатора» далась нелегко: над проектом поочередно работали братья Пресняковы, Данила Козловский, и лишь Егор Кончаловский довел дело до конца. Работа заняла около двух с половиной лет.
- Снимать фильм так долго - роскошь, - признает Кончаловский.
Канву почти полностью передает трейлер. Недалекое будущее, 2026 год. В подземной пещере на Соловках обнаруживают криокамеру с замороженными людьми. Сто лет назад бедолаг-каторжан превратили в ледышки советские экспериментаторы, ищущие бессмертия. Современным ученым под руководством профессора Гейгера (Константин Хабенский) удается успешно разморозить и растормошить Иннокентия Платонова (Александр Горбатов), самого бородатого из них. А вернуть ему память поможет только любовь в лице профессорской жены Анастасии Гейгер (Дарья Кукарских).
К сожалению, то, что начиналось как фантастика, довольно быстро вырождается в рядовую мелодраму. Основную часть экранного времени главный герой ходит с унылым лицом, уныло занимаясь сексом с женой Гейгера, на том основании, что она похожа на его давнюю возлюбленную.
От философии Водолазкина осталось немного. То, что у писателя было про душу и воскрешение личности через память, в фильме получилось про фейковое бессмертие на фоне происков шаблонно-комиксовой кровавой гэбни и кадров из «Хроник русской революции».
- Папа сказал, ну не убьют же тебя, если не получится, - сказал Егор в одном из интервью.
Режиссер жаловался, что адаптировать 400-страничный роман в двухчасовой фильм невероятно сложно. Пришлось не только переформулировать ключевые идеи, но и ввести нового персонажа - миллионера Желткова (Евгений Стычкин). По сюжету фильма он спонсирует опыты, поскольку тяжело болен и хочет заморозиться до тех пор, пока наука не научится лечить его недуг. Сценарий перерабатывался 26 раз: изначально его писал Юрий Арабов, но после его смерти доработкой занимались другие авторы, включая самого Егора.
Фильм пытается угодить всем. Футуристическое будущее - для фанатов фантастики, винтаж - для любителей «хруста французской булки», эпизоды с чекистами - для ценителей остросоциальной повестки. Среди персонажей – человек-оборотень (Илья Коробков) и отталкивающе стилизованный «гегемон» - сотрудник колбасной фабрики Зарецкий (Антон Шагин), который выносит сосиски в штанах и провозглашает: «А если схватят на проходной, всегда можно сказать, что писька!»
Видимо, из-за обилия отцов-создателей, местами фильм напоминает письмо Дяди Федора родителям. Трудно отделаться от мысли, что не все ниточки завязаны, а сюжетные линии оказываются либо брошены, либо недокручены.
Впрочем, основная проблема фильма в том, что мораль в нем стала важнее истории. На многих сотнях страниц романа читателю хотя бы показывалась работа сознания, а медленный темп был способом думать. В фильме всю работу мысли убрали. В главные выводы, которые должны сложиться в голове зрителя как бы сами собой, проговаривают через рот главные герои. В итоге из зала не выносишь не то что колбасу в штанах (ах, если бы!), но даже понятия, почему все-таки бессмертие - это зло.
Кончаловский признавался, что и для него самого стало удивительным то, что многие знаменитости согласятся на эпизоды. Например, хороша Ирина Пегова, исполнившая в фильме песенку. Евгения Добровольская неожиданно согласилась на эпизодическую роль матери главной героини. Во время съемок Кончаловский понимал, что актриса уходит:
- В последний день я подумал, что эта роль может стать для нее последней. Обнял Женю - и мы больше не виделись.
На вопрос журналистов о зловещих совпадениях (смерти сценариста Арабова и Добровольской) Егор ответил без тени суеверия: в долгом кинопроцессе рамки в титрах - неизбежность.
