Евгений Ткачук довел до слез Надю Михалкову
В КЗ Чайковского прогремела премьера «Реквием незабытых» - масштабное произведение, созданное по заказу маэстро Юрия Башмета. Музыкальное полотно, сотканное из военных стихов, стало новым словом в жанре реквиема.
В последнее время Башмет увлекся «Реквиемами». В конце ноября Молодежный белорусско-российский оркестр и Сергей Гармаш исполнили «Реквием. Вечная память героям» Кузьмы Бодрова. Новое произведение «Реквием незабытых» сложнее по задумке. В нем музыка Валерия Воронова сочетается с живописью и поэзией. После исполнения текстов актерами солисты припевают стихотворения, а на экранах показывают военную живопись соцреалистов.
Критикам показалось, что в целом сочинение Воронова напоминает еще один известный реквием - «Стикс» Гии Канчели. А Башмет отметил, что музыкой очень доволен:
- Это музыка мощная, могучая. Она здесь играет ведущую роль и связана с темой памяти. Даже если мы не помним имен людей, которые прошли через войну, сама по себе наша память делает их имена незабытыми.
В свою очередь композитор сказал, что ядром сочинения считает именно тексты, на которые он опирался. Со звучащим словом Воронов работать любит и умеет. Одно из самых известных сочинений в этом ключе - авангардная музыка, для которой он использовал запись речи Ленина в октябре 1918 года.
В этом смысле выбор актеров-чтецов неслучаен, ведь того же Ткачука мы видели в роли гротескного Ленина в историческом сериале Кончаловского «Хроники русской революции».
На сей раз актер блистательно прочел стихотворение Левитанского «Я не участвовал в войне, война участвует во мне», написанное через 35 лет после Победы от лица человека, навсегда сохранившего в душе память о страшных событиях.
И хотя в релизе обещали, что у зрителей не будет возможности вклиниться со своими аплодисментами, после чтения Ткачука зал разразился овациями. А Надежда Михалкова, сидевшая в первых рядах партера, быстрым движением руки смахнула набежавшую слезинку.
А вот еще один заявленный чтец, Сергей Гармаш, на премьеру не пришел, потому что заболел. За Гармаша отдувалась Полина Агуреева, про которую в кулуарах шутили, что она и чтец, и жнец, и режиссец.
И действительно, неожиданную постановку, объединившей музыку, пение, чтение стихотворений и видеоряд, собирала именно Полина. Причем картины отбирали вместе с представителями Третьяковки.
- Это не просто видеоряд, это можно было бы назвать фильмом, - нахваливала Полина свое творение.
И с этим можно было бы согласиться, если бы не ложка дегтя. Блестящую идею соединения всех видов искусств на одной сцене подпортила досадная грамматическая ошибка. «Безымяные герои» - значилось крупными буквами на одном из кадров, хотя, в общем-то, даже дети, участвовавшие в составе молодежного симфонического оркестра, должны знать, что в слове «безымянный» пишется двойное Н.
