Юлия Куварзина: «Покойный муж называл меня красивой, даже когда поправилась»

- Юлия, как вы восприняли известие о смерти Алексея?

- Очень переживала и переживаю. Не думала, что буду так страдать, когда Леши не станет. Я ведь как любимого человека вычеркнула его из жизни уже давно. Мы просто общались, делились новостями. Знала, что Леша тяжело болен, искала врачей, поддерживала. Но не думала, что он уйдет так рано. В 49 лет…

- Как вы познакомились?

- На сцене Театра на Таганке. Репетировали «Сон в летнюю ночь». Роман завязался гораздо позже: Леша тогда был женат, растил маленьких детей и, представьте, работал барменом в ресторане. Хотя окончил Щукинское училище. Многие студенты‑актеры подрабатывали, но Леша остался в ресторане и после выпуска. Он словно не стремился в театральную труппу, будто это было не про него. С одной стороны, актерскую профессию любил: мы встретились в антрепризе. С другой - ничего не делал, чтобы устроиться по специальности. Напоминал обедневшего графа XIX века: воображал, что средства еще есть, а их уже не было. Сегодня так живут те, кто сутками сидит в компьютерных играх. В Леше поражала удивительная наивность. Он был уверен, что все рано или поздно образуется.

- Фактически вы увели его, отца троих детей, из семьи?

- Фактически - да. Но я пять лет платила алименты: у меня были съемки, у Леши - нет. К тому же на момент нашего романа они с первой женой жили как соседи, хоть и в квартире его мамы. Да и он не скрывал, что у него были другие дамы. Поэтому разлучницей себя не воспринимала. И вообще не верю, что мужчину можно увести, он ведь не осел. Да и не от кого было его уводить: Алексей был неприкаянный. Сейчас удивляюсь: как я, молодая и отчаянная, взвалила на себя такую ношу - мужа‑ребенка, да еще с детьми? Но чувства тогда были очень сильные.

- За что полюбили Алексея?

- Он был удивительно добрым и веселым. К нему все тянулись. Много читал, обладал феноменальной памятью и несомненным актерским даром. Я гордилась его умом: казалось, он знал все на свете и мог поддержать любой разговор. Кстати, с его первой женой я быстро подружилась. И до сих пор общаюсь с их детьми.

Путь выживания

- Как вы умудрялись прилично зарабатывать в то непростое время, в начале 2000‑х?

- Много трудилась на телевидении, преподавала в Школе‑студии МХАТ, снималась в кино, играла в театре, даже была корреспондентом. А мой муж ждал только главную роль. И в итоге получил ее в спектакле по Островскому «Свои люди - сочтемся». Играл грандиозно. Но подстроиться под реалии времени ему было сложно. Ресторан, где он работал барменом, вскоре закрылся. Я помогала: пристраивала водителем к подругам, завхозом, поддерживала на пробах. Потом и у него появились съемки, а позже - родной театр «Фест», где он и проработал до конца.

- Если бы вернуться назад, вы бы вышли за Алексея?

- Ни о чем не жалею. Но повторить все сначала - нет…

- Кто стал инициатором развода?

- Я. Алексей не ожидал такого поворота. После развода он еще три года жил в нашей квартире, потом мы разъехались. Он был обижен на меня, не хотел общаться с нашей дочкой, а Лиза обожала папу. На момент развода ей было четыре года.

- Ребенок же не виноват.

- Алексей комплексовал: не мог купить Лизе дорогие подарки, свозить на море. Душа у него была широкая, а средства - скудные. Я объясняла: дочке ничего не нужно, лишь бы побыть с папой, увидеть его. Но он чувствовал неловкость. Со временем у Лизы накопилась обида, она стала отстраняться. К тому же у Леши были проблемы с алкоголем.

- Крепко выпивал?

- Когда мы познакомились, Алексей уже любил это дело. Понимаете, у каждого свои отношения с алкоголем: Леша не доходил до беспамятства, но выпивал ежедневно. Понемногу, но регулярно. Поначалу это почти не отражалось на его поведении.

Но я не могла принять его зависимость. Во время учебы в Школе‑студии МХАТ насмотрелась на людей, не сумевших совладать с этой привычкой. Не хотела, чтобы подобное вошло в мою жизнь…Со временем Алексей сдался: доза росла, контроль ослабевал. В конечном счете именно тяга к спиртному во многом и стала причиной его ухода из жизни.

- Знаете актеров, которые бросили пить? Владимир Высоцкий не бросил и умер. А его друг, художник Михаил Шемякин, который зашивался девять раз, смог - и жив по сей день.

- Да, есть такие примеры. Валерий Золотухин, друг Высоцкого, тоже бросил. Театр на Таганке, где я давно служу, слыл самым пьющим, но некоторым удалось победить зависимость. Например, Феликс Антипов справился. Все решает сам человек: пить или не пить. Ни одна женщина не в силах остановить мужчину, если он не захочет измениться сам.

Жизнь без мужчин

- Я сильно переживала, что у нас с Лешей не получается счастливая жизнь. В итоге у меня началась депрессия, и я увлеклась психологией. Сейчас неплохо разбираюсь в этой сфере, что помогает и в общении, и в работе. Пришлось выступать миротворцем в отношениях отца и дочери. Сейчас Лиза оканчивает школу, работает в Театре комедии, где играю я, но планирует поступать в медицинский, на клиническую психологию.

- Не хочет быть артисткой?

- Лиза выросла за кулисами, но очарования актерской профессией у нее не возникло. Она считает, что актер очень зависим. Потом увидела, что и режиссер в той же ситуации. А я о своем выборе никогда не жалела. Восторга, как в начале пути, уже нет, но и разочарования - тоже. Я умею выдерживать эту профессиональную зависимость и при этом получать удовольствие от работы.

- Не думаете о новом замужестве?

- Сейчас в моей жизни нет любовной истории, но я прекрасно себя чувствую.

Если честно, мне нравится жить без мужчин, с дочерью.

- Снимаетесь?

- Сейчас много работаю в театре. Летом выпустили премьеру в Театре на Таганке, приходите!

- А ваш дуэт со Станиславом Дужниковым в «Ворониных» вам по душе? Все‑таки на экране вы были супругами, как это ощущалось?

- Стаса я знаю много лет, он учился вместе с моим мужем в Щукинском училище. Мне очень дорого общение с людьми, которые помнят Алексея молодым.

- Любил вас Алексей Аптовцев?

- Думаю, да. Однажды, когда я сильно поправилась, он убеждал меня, что я стала еще красивее. И говорил это искренне. Для него я всегда была привлекательной. Видимо, он любил не внешнюю оболочку, а мою душу. И я его очень любила. Наверное, тоже за душу и ум.