Коллекционер Валерий Дудаков: «Я оформил обложки почти всех балетов с Майей Плисецкой»

В прошлом году московский коллекционер Валерий Дудаков подарил 38 картин Нижегородскому государственному художественному музею, включая эскизы Врубеля. Судя по всему, этот щедрый жест не вызвал восторг у бывшей жены коллекционера.

Перед интервью с Валерием Александровичем обозреватель «ЭГ» и, между прочим, член творческого союза художников России Анжелика Заозерская съездила в Нижний Новгород, чтобы своими глазами увидеть легендарный эскиз Михаила Врубеля к картине «Демон поверженный». С декабря в музее экспонируется выставка «Русский символизм: от Врубеля до Ларионова», на которой представлены 30 работ из коллекции Дудакова. Сотрудники музея похвалились, что на открытии выставки 4 декабря 2025 года Валерий Дудаков преподнес музею еще один дар – картину Петра Кончаловского «Портрет Василия Милиоти».

Не трудно догадаться, что бывшая жена, сын озадачены – что еще может подарить коллекционер музеям страны? Валерий Дудаков неспроста упорно добивался развода. У художника и обладателя уникальной коллекции русской живописи новая любовь – Элеонора, и будто бы он намерен вступить в брак, и это тоже любопытно.

Между прочим, живет миллиардер в скромной квартире в новостройке на Юго-Западе Москвы. Дверь открыла приятная женщина – Элеонора, и предложила тапочки. На вопрос: «Как вы оказались на окраине Москвы?», Элеонора ответила:

«Валерий Александрович оставил квартиру в элитном районе своей семье, и пришлось поселиться здесь». Валерий Александрович сидел за круглым столом и чем-то напоминал Льва Толстого. Впрочем, он категорически отверг сходство с Львом Николаевичем и не без улыбки заметил:

- Я бы не хотел повторить судьбу Толстого, который ушел из семьи в лаптях, и умер на железнодорожной станции под Липецком. У меня есть любимая женщина, с которой у нас общие интересы, и с которой я намерен стать самым счастливым человеком. Внешне я похож на критика Николая Добролюбова. По крайней мере, некоторые художники так считают, - заметил коллекционер.

Связь с автором терминов «обломовщина» и «луч света в темном царстве» у Валерия Дудакова – символическая, как и направление искусства, которое он коллекционирует. Добролюбов родился в Нижнем Новгороде, и помимо статей писал серьезные стихи. Валерий Дудаков – тоже автор сотен статей об искусстве, и автор поэтического сборника «Дневник осени. Обращение к поэтам» (вышел в свет в 2026 году). Стихи-посвящения не только любимым поэтам Евгению Евтушенко, Владимиру Высоцкому, Булате Окуджаве, но и любимой.

- Валерий Александрович, судя по вашим стихам, вы знаете Элеонору не два года, а гораздо больше, не так ли?

- С Элей у нас давние отношения, но я был женат, и не смел…Сегодня я могу сказать, что Элеонора – любовь всей моей жизни.

- А жена Марина, с которой вы прожили 50 лет?

- Я очень хорошо относился к Марине Константиновне до того момента, когда она начала эту некрасивую склоку за мою коллекцию картин. Втянула в эту пропасть, иначе не назвать, нашего младшего сына Костю. Я не только не обидел Марину Константиновну в материальном плане, но отдал ей лучшую часть коллекции, в частности картину Малевича – одного из самых дорогих художников начала 20 века в мире, и другие шедевры. Разумеется, я не забыл о детях, внуках – всех хорошо обеспечу, и каждому оставлю картины.

- Почему вы решили развестись с Мариной Константиновной, простите, в свои 80 лет?

- Мы давно жили как чужие люди. Я никогда не скрывал, и даже написал об этом в своей книге «Воспоминания» (она вышла в свет 2020 году, когда я еще не встречался с Элей как с любимой женщиной), что «брак с Мариной – не влюбленность, не общность интересов, не одинаковость профессий, не возрастная близость, а решение «свыше». Словом, Марина – это судьба. В тех же «Воспоминаниях» я обронил фразу: «Браки совершаются на небесах, но заканчиваются на земле». Марину всегда больше интересовала бытовая сторона жизни, чем возвышенная. Нет, она не требовала драгоценностей, и позволяла мне покупать картины, но при этом не помогала так, как помогает сейчас Эля.

- Вы – представитель «золотой советской молодежи». Ваш отец занимал высокий пост в Министерстве финансов СССР, и наверняка, у вас были романы с актрисами, певицами?

- До брака с Мариной я был влюблен в балерину Елену Матвееву. Причем почти одновременно с Никитой Михалковым, которого много лет знаю, и который был моим руководителем в Фонде культуры, но уже гораздо позднее.  Два года длились наши ухаживания друг за другом, ссоры, сближения (но без интима). Она была заносчивой и своенравной…Потом я узнал, что Лена решила меня обаять, а я был самбистом, лучшим игроком в настольный теннис, потому что поспорила с «балерунами». До брака с Мариной были у меня и более платонические отношения с красивыми успешными девушками – из «золотой молодежи».

- В 60-х годов советская богема жила на роскошную ногу. О мастерской мужа знаменитой модели Регины Збарской Льве Збарском – и отце единственного сына Людмилы Максаковой ходили легенды. Как вы думаете – кого любил на самом деле эстет Збарский?

- Думаю, что он любил свою жену Регину. Она была настолько роскошная, умная, изысканная, и я видел, как Лев ее боготворил. Другое дело, как сложилась судьба у Регины – а она сложилась трагически.

- Вы работали главным художником Всесоюзной фирмы грампластинок «Мелодия». Поделитесь, пожалуйста, впечатлениям от общения с музыкантами?

- Всегда было интересно послушать Александра Градского. На какой-то американской машине, кажется, голубом «кадиллаке», он шумно заезжал в студию, и заполнял собой все пространство. Приятно было общаться со Стасом Наминым, которому я оформил первую гибкую пластинку группы «Цветы». Некрасиво себя вела тогда еще молодая Алла Пугачева. Она в прямом смысле «вышибала дверь ногой» у нашего начальства. Ничего хорошего не могу сказать об Андрее Макаревиче**, у которого всегда были странные наклонности. Ведь только убогий человек может сочинить фразу «прогнуть мир». Осталась в памяти встреча с Леонидом Осиповичем Утесовым и с его коллекцией живописи «Союза русских художников».

- Говорят,  вы были чуть ли не «придворным художником» Родина Щедрина и Майи Плисецкой? У них была безумная любовь?

- Я оформил обложки всех балетов с участием Майи Плисецкой, кроме «Кармена-сюиты» (ее оформил Борис Мессерер). Бывал у них дома десятки раз. Застал их счастливые времена и… скандальные. Родион был любвиобильным мужчиной, но и Майя ему не уступала. Но при всех обоюдных изменах они любили друг друга «неземной любовью». Похожая любовь была разве что у Раисы Максимовны и Михаила Горбачева. Не такая страстная, но тоже неземная.

- Возможно, вы знали жену Бориса Мессерера поэтессу Беллу Ахмадулину?

- Белла всегда была под шафе… Не пьяная, но не трезвая. Вела она себя очень культурно… Борис понимал значение Беллы для русской поэзии, и поддерживал ее.

- Как родилась ваша коллекция? Помните первую картину, которую приобрели?

- В середине 70-х годов у меня появились лишние деньги (в «Мелодии» я хорошо зарабатывал), мы с семьей поселились на Кутузовском проспекте, рядом с брежневским домом 26, и врач, который по слухам лечил Ленина, распродавал свою коллекцию живописи. Тогда я купил только маленький натюрморт, а позже выкупил у дочери врача, а потом его внучки акварели Петрова-Водкина, Кузнецова, Бенуа, Добужинского. Тогда же я познакомился с легендарными московскими коллекционерами Яковом Рубинштейном и Юрием Торсуевым, которые научили меня тонкостям коллекционирования.

- Есть ли в вашей коллекции картины очень модного и дорогого Анатолия Зверева?

- Анатолия Зверева я хорошо знал. Никогда не считал его гениальным художником. Ценил его редкий талант, но по сравнению с мастерами двадцатых годов прошлого века Тырсой, Бруни, Фонвизиным, на мой взгляд, он - не гений. Никогда не забуду похороны Анатолия в декабре 1986 года. Толпа на кладбище пришла несметная. Его посмертная слава, с галереями и фондами Зверева, вряд ли бы понравилась художнику. В моей коллекции несколько картин Анатолия Зверева, в том числе и его «Автопортрет».

- У Анатолия Зверева была невероятная любовь с вдовой поэта Николая Асеева Ксенией Михайловной. Она была старше его на 40 лет. А правда, что Зверев не смог пережить ее смерть, и умер через год после ее ухода?

- Он называл ее «моя старушка - моя любовь», страшно ревновал и, конечно, обожал ее. У Толи не было своего дома, и она его пригрела. Ксения Михайловна  была вдовой большого поэта, и хорошо разбиралась в искусстве. Между прочим, Николай Асеев – незаслуженно забытый поэт.

- Кто ваш самый любимый поэт?

- Самый любимый – Евгений Евтушенко, с которым я был знаком. Из самых любимых – Некрасов, Блок.

- Не жалко вам было отдавать Врубеля Нижегородскому художественному музею?

- Врубеля очень любит Эля. Она рада, что эскизы Врубеля могут видеть все посетители Музея в Нижнем Новгороде. Врубель – был моим любимым художником, но я от него отошел.

- Валерий Александрович, и все-таки почему ваша бывшая жена не хочет мира?

- Я бы сравнил ее с Зельдой, которая ненавидела Фицджеральда за его талант, и мстила ему. В своей ненависти Марина Константиновна дошла до абсурда, о котором я не хочу говорить, потому что сохранил к ней теплые чувства. Все-таки мы с ней прожили 50 лет. Обидно, что Марина накрутила нашего сына Костю, который всегда был «маменькиным сынком». Корень конфликта в том, что Марина Константиновна никогда не участвовала в создании коллекции, она не препятствовала, но и не участвовала. Как ни странно, но она прохладно относится к живописи. Марина Константиновна не состоялась как искусствовед. Она была только моей женой и матерью наших детей. Наша дочь живет в Америке, и занимает нейтральную позицию в нашем с Мариной споре. Старший сын умер. Да, я хочу мира больше всего на свете. Но я имею право распоряжаться своей частью коллекции, и никто мне не запретит дарить картины государству.

*включен Минюстом РФ в список физлиц-иноагентов