«Человек Суханкиной вломился в квартиру к моей 90-летней маме»: Создатель «Миража» из-за угроз перестал бывать в России
Уже почти 10 лет продолжается противостояние между 63-летним создателем группы «Мираж» и автором песни «Музыка нас связала» и других ее хитов Андреем Литягиным и 62-летней заслуженной артисткой России Маргаритой Суханкиной. В 1980‑х она записала эти композиции, а с 2004 по 2016 год выступала в составе «Миража». Недавно стало известно о завершении очередного суда, постановившего взыскать с Андрея Валентиновича в пользу Маргариты Анатольевны 8,5 млн руб.
- Я хочу поделиться своей радостью со всей страной, - ликовала Суханкина в интервью Пятому каналу. - Я выиграла суд у Андрея Литягина и доказала, что я тот самый «золотой голос» проекта «Мираж». Его представитель рассказывал в суде, что якобы я один раз только виделась с Литягиным и все эти песни передала ему, а он с ними якобы делал что хотел. Но это все блеф абсолютный! Я встречалась с ним. Приезжала к нему либо домой, либо в какую-то снятую студию. Там эти фонограммы переделывались.
На протяжении 40 лет Литягин незаконно торговал моим голосом на всех носителях, - она показывала в камеру виниловые пластинки и компакт-диски. - Без моего ведома, по поддельному договору. А теперь объявляет в СМИ, что я там какие-то безумные миллионы - причем цена все время вырастает - ему должна. Я никак не могу понять - за что. Я, прославившая своим волшебным голосом его песни.
Мне бы тоже хотелось что-то иметь с миллионов, которые он получает за их запись в фильме «Слово пацана» и при выпуске дисков. Наконец, спустя полтора года разбирательств, техническая экспертиза доказала, что договор, на основании которого он продавал везде мои фонограммы, был поддельным. Суд вынес абсолютно правильное решение и рассказал, какую компенсацию мне должен заплатить «великий» композитор. Но человек скрывается. Уже третий год в бегах. Как выясняется, к нему очень много претензий и от людей, которым он продавал все это наследие, созданное нами совместно.
За границей поневоле
- В каких бегах я нахожусь?! - удивился Андрей Литягин, к которому музыкальный обозреватель «Экспресс газеты» обратился за разъяснениями. - Уехал из России 10 лет назад - за рубежом появились интересные предложения. Как хоккеист Александр Овечкин в США или наши оперные и балетные артисты в театрах Европы, решил попробовать силы в другой стране. На родине работал бы с радостью, но творческих перспектив не было. Связей с Россией не терял, просто давно не приезжал. В последний раз был в 2024 году на мамин день рождения.
По большому счету делать в России мне было нечего. К тому же в мой адрес постоянно поступали угрозы от менеджмента Суханкиной. Гитарист Леша Горбашов, который вместе со своей женой Катей Болдышевой сейчас работает в моем проекте «Мираж», был тому свидетелем. «Пусть Литягин не ломает нам бизнес! Иначе мы ему кадык вырвем», - примерно в таких выражениях высказывался один из продюсеров певицы.
Представившись в домофон Горбашовым, этот человек вломился в квартиру к моей 90-летней маме. Начал пугать ее и мою дочку и передавать мне какие-то грозные сообщения, что меня найдут. Я писал по этому поводу заявления в Следственный комитет и прокуратуру. Но реакции не последовало. Естественно, я стал опасаться приезжать в Россию.
Расплата за песни
- Угрозы я навлек на себя борьбой за соблюдение моих авторских прав и выплату положенного мне вознаграждения, - продолжает Литягин. - Вот уже девять с половиной лет я не получаю ни копейки за исполнение моих песен на концертах Суханкиной. В июле 2016‑го закрыл проект «Мираж», где она была солисткой: команда нечистоплотно рассчитывала заработки с гастролей. «Отзываю лицензию на репертуар и товарный знак «Миража», - заявил я. - Хотите исполнять мои песни - платите!»
Вообще-то по российскому законодательству вознаграждение авторам должны платить не исполнители, а организаторы концертов. Обычно это делается через РАО (Российское авторское общество). Но я еще в 2011-м подчистую изъял все свои произведения из реестра этой организации. И со мной было нужно рассчитываться напрямую.
Чтобы не заморачиваться с заключением договоров по каждому концерту, я предложил команде Суханкиной платить мне каждые полгода по 2 миллиона 400 тысяч рублей. Учитывая, что в ходе нашей совместной работы валовой сбор у них составлял 8 - 10 миллионов в месяц, это была вполне подъемная сумма. Они согласились и в сентябре за первые полгода заплатили. А потом - перестали. Мотивировали тем, что у них якобы сложное театрализованное шоу, на которое обычный порядок выплаты авторских отчислений не распространяется. И организаторов уверяли, что им платить не нужно. Мол, все вопросы мы сами решим. Видимо, хотели, чтобы предназначенные мне деньги пошли им в мошну.
Пришлось мне судиться с организаторами концертов Суханкиной - это был единственный способ защитить свои права. Суды признали более двух десятков ее выступлений обычными концертами (а не театрализованным шоу) и постановили взыскать с организаторов свыше 32 миллионов рублей в мою пользу.
Организаторам, которые признали, что были не правы и хотели решить вопрос полюбовно, я пошел навстречу. Скостил суммы и снял претензии. Не хотел «крови», просто стремился остановить воровство. Суханкину и ее команду можно было привлечь по уголовной статье за присвоение денег: они не имели права использовать мои песни, хотя деньги за концерты получали - где-то по 100 миллионов в год. Ну хорошо, допустим, по 70 миллионов. За все эти годы набежало около 700 миллионов. На 200 - 250 из них я как автор музыки и изготовитель фонограмм вполне мог претендовать. Но возбудить уголовное дело пока не удалось.
От «Запорожца» до суда
- Я пытался договориться по-хорошему. По моему поручению Леша Горбашов два года назад делал им предложение через соавтора песен «Миража» - поэта Валеру Соколова. «Нет, нам это неинтересно. Будем дальше воровать», - дословно передал их ответ Валера. А когда их стали щемить по судам, они вдруг сами захотели пойти на мировую. Только весьма странным способом. «Мы тут подали на тебя иск на 8 миллионов, - написал мне директор Суханкиной. - Давай мы откажемся от иска и эти 8 миллионов, которые тебе не придется нам выплачивать, зачтем как компенсацию за твои авторские! Еще миллионов 5 сверху положим и будем дальше покупать права в рассрочку».
То есть они затеяли этот иск в расчете по бартеру закрыть мои требования. «Так не пойдет, - ответил я. - По нашей договоренности за девять с половиной лет вы должны были заплатить мне 46 миллионов 800 тысяч. Ну хорошо, вычтите из них ваши 8 миллионов. А оставшиеся 38 заплатите». Но такой вариант их не устроил. Если уж на то пошло, их иск ко мне был совершенно безосновательным. Никто права Суханкиной как исполнительницы не нарушал.
Я познакомился с ней на 1-м курсе института на дискотеке в Центральном доме художника. В 1986 году привлек ее к записи трех песен из первого альбома «Миража». Записывалась она небесплатно. Мы с Валерой Соколовым скинулись и что-то ей заплатили. Помню, что в 1988 году за запись второго альбома Суханкина запросила 6 тысяч рублей. Она умоляла никому не говорить, что записывала эти песни. Боялась, что из-за этого ее выгонят из консерватории.
Потом, когда «Мираж» уже вовсю гастролировал, заявила: «Вы на мне зарабатываете. Хочу еще машину». Сначала ей купили «Запорожец», потом - «Ниву». После этого лет на 10 она затихла, пыталась сделать оперную карьеру в Большом театре, но не задалось. Тогда решила выступать с песнями «Миража». Я согласился, но при условии: она подчистую отдает права на всё, что напела до этого момента. В 2005 году такой договор подписали. Заключался он ее нынешним продюсером Александром Букреевым, который был тогда гендиректором нашей компании «Мираж-Мьюзик».
Аналогичный договор был тогда заключен с Наталией Гулькиной, записавшей часть песен из первого альбома. В 2012 или 2013 году, когда компания фактически прекратила свою деятельность, всю находившуюся на ее балансе интеллектуальную собственность Букреев передал по договору мне как индивидуальному предпринимателю. И я имел полное право распоряжаться записями «Миража».
Бумаги из гаража
- На суде Суханкина начала идиотничать и открещиваться от предоставленного мной договора. Мол, Литягин что-то намухлевал и там не ее подпись. По этому поводу судьей была назначена экспертиза. Никаких признаков подделки эксперт не обнаружил. Да, выглядел договор потрепанным. Так ведь с момента его подписания прошел 21 год. После закрытия офиса «Мираж-Мьюзик» Букреев сложил все документы в картонные коробки и перевез в гараж к своему папе. Я лично их оттуда доставал, когда права перешли мне. За годы хранения в гараже бумаги отсырели. Пришлось их сушить. Кое-где что-то расплылось. Но, по заключению эксперта, подписи на договоре однозначно были сделаны Суханкиной. И не на чистых листах, как намекала она, а уже поверх напечатанного текста.
Было установлено даже, что в момент подписания никакому воздействию ее никто не подвергал и, образно говоря, веселящий газ ей не давал.
По-хорошему, ее следовало бы привлечь к ответственности за ложное обвинение в подделке договора. Каково же было мое удивление, когда судья вопреки результатам экспертизы вынесла решение в пользу Суханкиной, да еще насчитала ей явно завышенную компенсацию! Мне до сих пор кажется, что это был какой-то розыгрыш. Видимо, настолько сильно преклонение наших судей перед артистами.
Тем не менее сдаваться я не намерен. Вон Полина Лурье прошла все круги ада, но отбила у Ларисы Долиной квартиру. Я тоже буду подавать апелляцию и добиваться отмены несправедливого решения. Если кто-то продал свеклу для борща, это еще не дает ему права на этом борще зарабатывать. Все права на него принадлежат повару, который его сварил. В нашем случае это продюсер, собирающий из отдельных ингредиентов конечный продукт - песню.
Пусть Суханкина не говорит, что успех моих песен - только заслуга ее «золотого голоса»! Иначе почему за все эти годы она так и не создала ни одного собственного хита? У всех бывших солисток «Миража» после ухода появились свои хиты: у Гулькиной - «Айвенго» и «Это Китай», у Светланы Разиной - «Плакать», у Натальи Ветлицкой - «Посмотри в глаза», у Ирины Салтыковой - «Голубые глазки», у Татьяны Овсиенко - «Женское счастье» и «Школьная пора».
И только обладательница «золотого голоса» до сих пор продолжает зарабатывать на моих старых песнях, на которые у нее даже после всех судов нет никаких прав.
