Не такая уж добрая бабушка. Исполнилось 130 лет со дня рождения Фаины Раневской
Без интернет-поиска уже и не найдешь, кто такие Верки и Маринки, зато даже блогеры знают, кто такая Фаина.
- Не только величайшая актриса - тролль и кладезь мемов, - констатирует популярная интернет-энциклопедия.
На сегодняшний день остроты Раневской стали чем-то вроде предсказаний Ванги. Обеих давно нет на свете, а новые шутки и пророчества появляются регулярно.
Человек, чьим голосом в мультике про Карлсона говорит «домомучительница» фрекен Бок, никогда не была доброй старушкой. Фотограф Юрий Покровский, живший по соседству с Раневской в Большом Палашевском (а тогда Южинском) переулке, до сих пор помнит страшное детское впечатление: как-то он гулял во дворе с собачкой, и толстая бабка с халой (еврейский хлеб) в руке обрушила на него такой трехэтажный мат, что мальчик от страха описался. Этой бабкой была Фаина Раневская.
В конце жизни она переехала в дом на Палашевском - до этого жила в престижной высотке на Котельнической набережной, но звездное соседство никого не радовало.
- Ее все соседи боялись. Ее подруга, актриса, была нормальной, приветливой, а эта - все время со всеми ругалась, - вспоминал напуганный фотограф события полувековой давности.
Фаина Георгиевна терпеть не могла чужих собак, зато обожала своего пса по кличке Мальчик - невоспитанного зверя, который в отсутствие хозяйки выл на весь дом.
В сериале «Раневская», снятом три года назад, ташкентский пророк бросает героине жесткую фразу:
- Вы умрете в одиночестве. Как клизма, забытая в жопе!
Предсказание сбылось: в конце жизни народная артистка СССР осталась одна. Единственным ее близким существом стал пес. Она подобрала его избитым на улице и выходила. Бронзовая фигура Мальчика теперь украшает могилу Раневской на Донском кладбище.
Упрямая мечта
Воспоминаний Фаина Георгиевна не написала, хотя пыталась. Дальше фразы «Мой отец был небогатым нефтепромышленником» дело не пошло. При этом биография ее известна достаточно подробно.
В конце жизни она очень подружилась с журналистом Глебом Скороходовым, про которого говорила: «Я его усыновила, он меня уматерил». Актриса не подозревала, что Глеб Анатольевич скрупулезно записывает все их беседы в тетрадь. Когда он задумал издать книгу, близкие Раневской пришли в ужас: опасались, что после публикации ей придется уйти из театра, ведь она ни о ком не отзывалась хорошо. Тем не менее книга увидела свет - уже после смерти Фаины Георгиевны.
Если говорить о сериале, вобравшем в себя материалы из разнообразных источников, то наиболее интересны в нем первые две серии, где рассказывается о молодых годах будущей звезды в исполнении Мариэтты Цигаль-Полищук.
В первых кадрах рыжая девица ножом вырезает с городской афиши портрет актера Качалова, прижимает его к сердцу и бежит домой, не замечая хлещущей из руки крови.
- Когда ты перестанешь нас срамить? - выговаривает отец, Гирш Фельдман.
- П-п-а-апа, ну к-когда ты к этому п-привыкнешь?! - парирует та.
Фаня была гадким утенком в семье: некрасивая, носатая, дико заикалась, но при этом сходила с ума по театру. Друзья и знакомые крутили пальцем у виска и говорили, что с такими дефектами если бы и могла играть, то разве что лошадиную задницу. Но девушка отличалась чувством юмора и настойчивостью.
В театральные заведения Москвы таганрогская нахалка не поступила.
- Заикание, излишняя экзальтированность, отсутствие внешних данных и образования, притом что в Москве и своих безработных актеров пруд пруди, - закрыли Фаине Фельдман двери во все театры.
В какой-то момент жизнь стала такой невыносимой, что Фаине оставалось только пропадать.
- Пропадать я отправилась к Большому театру. Села на скамейке и разрыдалась.
И тогда судьба направила к ней ангела-хранителя. Им оказалась прима Большого Екатерина Гельцер. Она прониклась несчастьями провинциалки, поселила у себя и познакомила с театральной Москвой.
Сменилась власть, семья эмигрировала на собственном пароходе (отец-нефтепромышленник был не таким уж «небогатым»), а Фаина осталась и не пожалела.
Впоследствии она поучала:
- Не мешайте детям выбирать. Пусть даже мечтает стать ассенизатором. Вдруг он станет лучшим ассенизатором в округе?
Псевдоним по ветру
Раневской она стала благодаря псевдониму, который взяла в честь Любови Андреевны Раневской, героини пьесы Чехова «Вишневый сад». По распространенной легенде, поводом послужил случай: у Фаины выпали деньги, их унесло ветром, а она лишь заметила: «Как красиво летят!» Спутник ответил: «Вы совсем как Раневская». Актрисе это сравнение понравилось, и она сделала фамилию литературной героини своим сценическим именем.
Женская опора
Фаина Георгиевна не раз говорила: режиссеры‑мужчины ее не жаловали, а выручали всегда женщины. О ее личной жизни ходило много слухов, она и сама порой давала повод посудачить. Замужем не была, почти всю жизнь прожила рядом с актрисой Павлой Вульф, и та была ей вместо матери.
Сестра Изабелла подшучивала: мол, не надо притворяться, Фане вовсе не нужна была мать. И добавляла: лишь с гражданкой Вульф да с Анной Ахматовой ее сестра «довольствуется подчиненной ролью».
Встреча с главной женщиной ее жизни случилась в 1918 году. Дело было в Ростове-на-Дону, где Фаина работала в цирковой массовке. Увидела в местном театре Павлу Леонтьевну в роли Лизы Калитиной. После спектакля набралась необъяснимого нахальства и отправилась к актрисе со «скромной» просьбой научить ее играть.
Вульф не просто не отказала, но приняла Фаину в свою семью, которая состояла из дочери Ирины и домоправительницы Таты. Много лет спустя внук Павлы Вульф Алексей Щеглов размышлял над тем, почему его бабушка поселила рядом с собой никому не известную рыжую дылду:
- Дело в том, что в дореволюционное время существовала традиция: знаменитые актеры приглашали в свой дом талантливую молодежь и часто оставляли в своей семье.
Павла в молодости сама оказалась в похожей ситуации: она обратилась за помощью к Вере Комиссаржевской - и та неожиданно откликнулась.
- А вот я не такая, - рассуждала Фаина Георгиевна. - У меня ни за что не хватило бы сил и терпения возиться с кем-то. Если мне пишут: «Помогите стать актрисой», я отвечаю: «Бог поможет».
Царство безобразий
В тяжелые времена Раневская и Павла помогали друг другу выживать. В 1920-е вместе играли в провинциальных театрах, в эвакуации Фаина Георгиевна кормила семью. Ее эрзац-внук (так актриса называла Алексея Щеглова) вспоминал, что она выламывала доски забора, чтобы натопить печь, пыталась разводить индюков. Правда, те быстро подыхали, потому что хозяйство не было ее коньком.
Алексей считал ее родной бабушкой. Называл Фуфой, мог запросто плюхнуться к ней на колени. Фаина Георгиевна придумала «Отдел детского безобразия» и изображала его сотрудницу, чтобы усмирить раскапризничавшегося ребенка. Но кто бы вызвал «Отдел взрослого безобразия» к ней самой!
Фаина Георгиевна обожала слово «жопа», и маленький Алеша подчас умирал от стыда, слушая, как вела себя Фуфа. Отчима Алексея, актера Юрия Завадского, она, не стесняясь мальчика, называла «вытянутым в длину лилипутом». На прогулках комментировала прохожих.
- Знаешь, Алеша, такая вот задница называется «жопа-игрунья», - показывала пальцем на филейную часть дамы, идущей впереди.
Дама оскорблялась:
- Известная актриса, а как себя ведет!
…С Павлой они разъехались лишь в 1948 году, когда семья Вульф перебралась на Хорошевку, далеко от центра Москвы, без метро. Раневская осталась жить в коммуналке возле театров, но наведывалась к семье регулярно. Потом ей дали жилье в элитном доме на Котельнической набережной.
Но до конца она оставалась верной своей подруге. Когда Павлу сразила тяжелая болезнь, Раневская возила ее по врачам и гуляла с ней. Актриса бросила курить после того, как в 1961 году Павла умерла, - и словно окончательно осиротела, когда спустя 11 лет похоронила Ирину, дочь Павлы.
Пламя чувств
Были у Раневской и другие близкие подруги. Например, Алиса Коонен - легендарная актриса Камерного театра: именно она помогла юной Фанни (так в начале карьеры называли Фаину) попасть в труппу. Рядом с ними часто бывала племянница Алисы - Нина Сухоцкая, тоже актриса и верная подруга нашей героини.
Нина вспоминала, что в детстве ревновала тетю к Фанни, а в старости Раневская переехала поближе к ней - сменила квартиру в доме на Котельнической на скромное жилье в том самом переулке, где позже жила по соседству с фотографом Покровским.
Фаина Георгиевна всю жизнь стеснялась своей внешности, но именно Сухоцкая считала Фанни очень красивой: «Несмотря на неправильные черты лица, ее огромные лучистые глаза, так легко меняющие выражение, чудесные каштановые волосы с рыжеватым отблеском - пышные, волнистые, - прекрасный голос, неистощимое чувство юмора и, наконец (это я понимаю теперь), талантливость в каждом слове и поступке - все делало ее обворожительной и притягивало людей».
Романтические истории с мужчинами у нее, конечно, случались. И первой эту тайну невольно приоткрыла родная сестра. Как‑то при гостях Белла обронила фразу, которая прозвучала почти как разоблачение: мол, вовсе не любовь к театру, а мужчина стал той самой причиной, по которой Фанни осталась в России, вместо того чтобы уплыть на пароходе вместе с семьей. Этого мужчину звали Максимилиан: он был человеком достойным и благонадежным - сын статского советника, члена окружного суда.
Услышав эдакие откровения, Фаина грубо цыкнула:
- Зачем вспоминать этого засранца? Чтобы все сказали - Раневская осталась не на родине, а на бобах?
По слухам, ходившим в актерской среде, у Фаины Георгиевны был роман с известным актером Василием Меркурьевым. В сказке «Золушка» он сыграл Лесничего - отца главной героини, а сама Раневская блистала в роли вздорной Мачехи, чьи колкие фразы мгновенно разлетелись на цитаты.
Долгое время она была влюблена «до одурения» в актера Василия Ивановича Качалова, которого впервые увидела на сцене МХАТа в ранней юности. Впоследствии он стал ее другом. В сериале есть забавный эпизод: уже пожилой Качалов приходит выпивать под окна коммунальной квартиры Раневской, а она дает ему занюхать цветком герани из горшка.
Захаживал к Раневской ее давний друг Александр Румнев, снимавшейся вместе с ней в сцене бала в «Золушке». Художник-график, он часто рисовал Фаину в полутемной обстановке, приводя в возмущение ее домработницу.
- Это что же такое: ходит, на кровать садится, а предложения не делает! - возмущалась та.
Кожа с задницы
Голой Раневской интересовался и Сергей Эйзенштейн - тот самый, чьи фильмы «Броненосец «Потемкин»» и «Александр Невский» стали классикой мирового кино. Его рисунки, где она была изображена в гротескных и откровенных ракурсах, Фаина Георгиевна потом показывала сестре, чем привела ее в ужас.
- И что бы мы с ним делали в той койке, хотела бы я знать? - оправдывалась Раневская. - Он же к женщинам был так же равнодушен, как я к глупым мужчинам!
Отношения с Эйзенштейном прекратились после того, как Раневскую не утвердили на роль в его фильме «Иван Грозный».
- Я у этого изверга и черта сниматься не буду ни за что, даже если буду погибать от голода, я буду лучше торговать кожей с собственной задницы! - ругалась артистка.
Эйзенштейн в долгу не остался. Когда Раневская приехала с неудавшихся съемок домой, ее ждала ответная телеграмма: «Как идет продажа?»
По воспоминаниям сестры, это выражение Фанни почерпнула от приказчика из рыбного магазина в Таганроге. Ругаясь с извозчиками или грузчиками, он обычно вопил на всю Соборную площадь: «Да чтоб тебе кожей с жопы торговать пришлось, паразит!»
Смех сквозь драму
Однажды Раневская разоткровенничалась и призналась сестре, что в Крыму за ней пытался приударить венгерский большевик Бела Кун.
– У него была огромная роскошная дача, - вспоминала Фаина. - Горел камин, потому что была зима, пили шампанское, Бела положил свою руку мне на плечо…
Раневская отмечала: как мужчина он был хорош - не красавец, но представительный, обходительный, интересный, и ладони у него не потели. В какой-то момент рука большевика задержалась на груди артистки - и тут в комнату ворвался усач в тужурке и что-то сказал на ухо Беле. Кун извинился и ушел.
- Судя по выражению его лица, которое вдруг стало похоже на жопу, пучеглазый сообщил ему плохую новость, - резюмировала Раневская.
По ее словам, больше всего она жалела о том, что не прихватила с его стола несколько пачек хороших сигарет. Мол, если бы на ее месте была Любка (Любовь Орлова), та бы не сплоховала.
В сериале показана драматичная история любви Раневской и высокопоставленного военного Сергея Репнина. Он не жалел денег и рисковал: под носом у органов вывез актрису за границу, чтобы показать могилу отца, и всерьез подумывал о разводе с красавицей‑женой ради пожилой Фаины Георгиевны. Но все оборвала внезапная смерть Репнина.
Режиссер подтверждает: у героя был реальный прототип - маршал Федор Толбухин. Раневская познакомилась с ним в Тбилиси в 1947 году и позже признавалась:
- Я никогда не влюблялась в военных, но Федор Иванович был офицер той, старой закалки…
Маршал ушел из жизни в 1949-м. На память о нем осталась маленькая машинка с механизмом - этот подарок Раневская передала своему эрзац‑внуку.
На сайте f-ranevskaya.ru прямо говорится: «Она не раз была беременна. Но все свои беременности обрывала абортом». Однако даже эти драматические события мастерски оборачивала в колючую шутку. Ее фирменная острота била без промаха: «Я иду на эту роль, как в молодости шла на аборт, а в зрелости - к зубному врачу!»
Три года бок о бок с сестрой, но все равно чужие
В 1957 году, спустя 40 лет разлуки, Раневская встретилась с родными в Румынии. Отца уже не стало, а с мамой и сестрами не нашлось общих слов: годы и незнакомый язык отдалили их друг от друга, казалось, будто они стали чужими людьми. Но в начале 60‑х к артистке в Москву приехала Изабелла - папина любимица, красавица, к тому времени оставшаяся без мужа и детей. По слухам, ее манили слава и достаток сестры: рядом со звездой театра и кино она надеялась обрести опору.
В Москве у Фаины Белла прожила три года. За это время она вновь встретила доктора Николая, своего «Николя», человека из прошлой жизни. Все шло к свадьбе, но тяжелая болезнь оборвала эти планы: Изабелла ушла из жизни, оставив дневник о московской жизни, - его издали много позже.
Воспоминания сестры Раневской рисуют Москву 60‑х глазами человека, который быстро осваивается на новом месте, но так и не чувствует себя по-настоящему дома. Ее удивляли очереди, а если в магазине не было очереди, значит, там просто нечего покупать. Она подмечала бытовые странности: тесные комнаты, в которых ютились целые семьи, новые слова вроде «метраж» и «прохоря» (так называли сапоги), и даже моду накрывать телевизоры салфетками - потому что, по словам Фаины, «они следят, даже когда выключены».
Белла замечала и добрые стороны города: по тихим переулкам можно спокойно гулять даже ночью, соседи запросто одалживают друг другу соль, сахар или стулья, если нагрянули гости (только просить алкоголь считается неприличным). При этом слава сестры поражала: Фаину узнавали на улицах, подходили, рассказывали о себе, дарили подарки. Однажды поклонник подарил огромную копченую рыбину, донес ее до квартиры, а взамен попросил лишь автограф.
– Один росчерк за полпуда рыбы - это хороший гешефт! - смеялась потом Раневская. - Напрасно папа называл меня бестолковой!
Но сильнее бытовых деталей Беллу ранила дистанция между ней и сестрой. Фаина жила в водовороте театра, звонков, поклонников и знаменитых друзей, и в этой суете для Изабеллы не находилось настоящего места.
- Какая же бездушная и завистливая дрянь моя сестра! - пишет она. - Закончу писать и положу дневник раскрытым на кухонный стол - читай на здоровье!
