Как «Песняры» первую любовь 12-летнего пацана увековечили

Неподдельна была радость куратора выставки Ирины Князевой. Сотрудница Белорусского национального музея благодарила российских коллег и трогательно одаривала работами собственного производства. Кому-то - картинку, кому-то - рушничок, кому-то вышила на сумке изображение целого коня. И все повторяла:

- Ах, как хорошо! Ну как хорошо, что все получилось!

Посетители вернисажа переглядывались, и даже с иронией. Но когда Ирина повела по выставке, за эту иронию стало стыдно.

Уже в конце экскурсии белорусский куратор обмолвилась, что она - внучка легендарного партизана деда Миная, о котором пели «Песняры». А значит, нынешняя выставка для нее была не просто «очередной», а самой-самой.

Цена подвига

Дедом Минаем в народе прозвали легендарного командира партизанского отряда Миная Филипповича Шмырева.

К началу войны он работал директором картонной фабрики в Витебске, имел жену, трех ребятишек, как вдруг вся жизнь пошла под откос. Сначала умерла вторая половинка, а годом позже грянула Великая Отечественная. Минай эвакуировал детей и работниц фабрики, а сам остался, чтобы вести войну против гитлеровцев. 50-летний мужик собрал партизанский отряд, который быстро стал проблемой для врага.

Отряд из 80 партизан наносил столько урона, что захватчики искренне считали, будто им вредят 3000 человек.  За живого или мертвого партизана гитлеровцы предлагали надел земли, корову, лошадь и 50 тысяч дойчемарок. Но предателей не нашлось.

Тогда фашисты пошли другим путем. Нашли детей и мать партизана, взяли их в заложники, а на столбах развесили объявления: «Шмырев, сдавайся! Иначе детей и все родство твое в корень переведем».

Говорят, Минай уже был готов идти к немцам, когда в последний момент ему передали записку от дочери Лизы.

«Папа, не сдавайся. Если нас убьют, ты отомстишь за нас», - писала девочка.

Фашисты не пощадили детей. Убили даже трехлетнего Мишу.

После их смерти Минай стал злее и отчаяннее. Его бригада удерживала «Суражские ворота» - разрыв линии фронта, через который в тыл к нашим могли перебраться мирные жители.

В конце войны партизан женился снова. У него родились две дочери и сын.

- Дед до конца жизни не простил себе смерти детей, - говорит Ирина Князева. - Он не мог нормально спать, его мучили кошмары. Каждое утро его постельное белье было мокрым от слез. Он очень этого стыдился, рано вставал и сам стирал, пока никто не видит...

Рукопись «Баллады о четырех заложниках», написанная поэтом Аркадием Кулешовым, выставлена в витрине экспозиции. В 70-е годы «Песняры» записали на этот текст трагическую балладу. Выбор репертуара вызывал сомнение у начальства. Вроде как негоже эстрадникам петь песни трагедийного звучания. Но группа гнула свою линию, а зритель одобрял.

«Я слышал, как «Песняры» поют «Балладу о четырех заложниках», - писал корреспондент «Известий» Николай Матуковский. - Слышал песню и мертвую тишину зала. Пять тысяч человек одновременно переживали трагедию батьки Миная. Я видел, как плакали в зале люди, не только ветераны и пожилые женщины, но и девушки, юноши. Такие слезы, как говорят, дорого стоят».

Песню о деде Минае группа исполнила и во время своих гастролей в Германии, не побоявшись, что их больше никогда не позовут за границу. А кто бы сегодня так рискнул?

Спустя полвека

Пролили на выставке свет и относительно происхождения других текстов «Песняров». Владимир Мулявин, как известно, был не белорусом, а очень даже русским парнем из рабочего Свердловска. В свое время он загорелся идеей создать ВИА, исполняющий славянскую музыку, но, побывав в Белоруссии, так погрузился в местную культуру, что «погряз» в хорошем смысле слова.

Мулявин безупречно выучил белорусский язык, а для своих песен использовал шедевры местной поэзии. К таким, например, относится их знаменитая «Алеся», одно из ранних и, безусловно, лучших произведений легендарного музыкального коллектива.

Самое удивительное, что текст стихотворения был написан еще в 20-е годы прошлого века 12-летним парнем. Аркаша Кулешов безнадежно влюбился в 14-летнюю Алесю Карыткину, которая была бандиткой-атаманшей, предводительницей группы малолетних бродяг, куда входил будущий белорусский поэт. Времена в ту пору были темные, страшные, мальчишка в 10 лет остался без родителей, воспитывала одна бабушка, так что осуждать негоже.

Зато любовь к Алесе сделала из парня человека: стихотворение опубликовал в 1928 году лучший на ту пору толстый литературный журнал «Полымя».

Как рассказывала куратор, любовь к Алесе поэт пронес через всю жизнь, к чему очень ревностно относилась его супруга. Судьба выдала влюбленным шанс встретиться снова через полвека после разлуки. Они списались, поэт пришел на встречу, увидел Алесю издалека и не стал подходить. На ту пору Алесе было уже 64 года и была она далеко не такая «смуглявая» и «каханая». Не зря, видимо, изначально стихотворение называлось «Бывай», что значит «Прощай».

С кукушкой и без

«Алесю» от «Песняров» не нужно путать с другой «Алесей» от белорусского коллектива «Сябры», появившейся значительно позже.  У «Сябров» Алеся живет в Полесье, «считает года по кукушке», не имея никакого отношения к разбойнице Карыткиной. В 70-е годы текст написал Анатолий Поперечный и рассказывал, как якобы гулял в белорусском лесу и там к нему чуть ли не в исподнем выбежала прекрасная незнакомка, представившаяся Алесей.

То есть обе замечательные Алеси, мастерицы выжать скупую слезу у русских мужиков, действительно жили когда-то на Белорусской земле. Впрочем, есть такие и поныне.