Дени Байсарову мешали облака в голове
Конечно, я его сразу узнала. Дени запомнился с момента своего первого выступления, когда лет двадцать назад симпатичный мальчик в очках вышел с Кристиной Орбакайте под песню «Губки бантиком, бровки домиком». Пока мама пела, Дени раздавал зрителям воздушные шарики.
- Дени, как пройти на вашу выставку? - поинтересовалась я.
Он распахнул голубые глазищи: «Ой, там сложно. Давайте, я вас провожу».
«Иные» расположились в новом здании галереи. Узкий аппендикс, через который можно попасть к картинам, заполнили фуршетные столы.
Выставка производит очень приятное впечатление. Дени будто путешествует по мирам: на картинах - планеты с горными вершинами, напоминающими тканевые драпировки.
В этом виделось что-то космическое и в то же время восточное - в поэзии той части света одна из самых популярных метафор: ткань мироздания. Ее ткет Бог, а складки - это судьбы и события.
Целую серию работ можно было бы считать иллюстрацией сна суфия Ибн Араби, в котором он вступил в интимную связь со всеми буквами алфавита и со всеми звездами неба...
Услышав мою трактовку, Дени улыбнулся:
- Это про путешествие сквозь параллельную вселенную. Я интересуюсь квантовой физикой, там говорится, что суперматерии не постоянны. Поэтому хотелось передать ощущение, что горы могут быть одновременно и плавными, и тканевыми, и тяжелыми, и легкими. И еще я задаюсь вопросом: а что если материя - это живое? Или, может, жители планеты пытаются в нее превратиться. Так что однозначно про Бога я бы не говорил.
- Но у вас иллюминаторы похожи на окошки мечети. Облачка напоминают буквы арабского алфавита.
- Все так и не так. Я долгое время в арте крутился, но в бизнесе: ивент, маркетинг, менеджмент. В свободное время улетал в облака. А когда стал художником, научился их выражать на холсте, чтобы в голове не вертелись. Первую картину с буковками написал полтора года назад. Потом придумал такие формы, которые похожи на надписи, но на самом деле не надписи. Как будто некие сущности хотят воплотиться в буквы, чтобы тебе что-то сказать.
- Дени, у вас есть художественное образование?
- Да, я в прошлом году окончил Московскую школу современного искусства. До этого работал с картинами, но больше в экспериментальном плане: все было объемно, шпаклевка, все такое. Полтора года назад научился маслом писать, и потом случайно опять пришел объем, но уже с другой стороны.
- Страшно было делать первую выставку?
- Думал, будет страшнее. Но, наверное, правильно путь выбрал. Сразу получалось ярко и позитивно, не было тяжелых эмоций. Я бы мог придумать что-то депрессивное, но решил, пусть будет такое.
- Кто-то помогал в работе?
- Да, куратор галереи, Алексей Корси. Мы сошлись в марте, и совместными усилиями родилась концепция. Он подталкивал поиграть, поэкспериментировать с деревяшками, с аэрографией, с маслом. В итоге получилось тридцать работ.
- Такое ощущение, что вы руководствовались книгами. Мне вспомнилась история про голубую пирамидку Рэя Бредбери.
- Я обязательно прочитаю! В большей степени я вдохновлялся художниками. Люблю сюрреализм, понятное дело, Дали, Магритта, а если брать совсем далекое, то Босха. Мне кажется, он первый такой немножко отлетевший. И тоже создавал другое пространство.
- Но у Босха оно наполнено сущностями, а у вас их нет.
- Есть! Вот эти конусообразные инсталляции в залах - они. Будто пытаются к нам пробиться, пообщаться, но не понимают, как. И мы тоже не понимаем, потому что физически разные. Некоторые посетители говорили: ой, как будто кто-то из преисподней тянется. Я отвечаю, нет, так не планировалось.
- Одна из ваших работ называется «Парейдолия». Это зрительная иллюзия, при которой человек видит знакомые образы в случайных узорах. Откуда вы взяли это слово?
- Вы единственная, кто его знает. У меня есть много книг про искусство, на которых я учусь. Люблю находить интересные слова и, мне кажется, в одной из них обнаружил «парейдолию».
- О чем эта картина?
- О радости, наверное. Это мои облака мне напоминают детство, когда мы лежали, смотрели в небо и видели всяких зайчиков...
Дени рассказал, что почти все работы у него раскупили после вернисажа. Первой взяли картину «Она»: изображение голубой полоски ткани, танцующей в эфире.
Художник провожал меня к выходу и настоятельно рекомендовал остаться досмотреть вернисаж «Эльбрус. Инфраструктура ожидания».
- Это тоже очень хорошая выставка, - убеждал он.
И еще так искренне огорчился, узнав, что я журналист, что мне вдруг стало неловко.
- Дени, да я не по работе, сама пришла, - соврала я.
- Да, да, я понимаю. Вы пишите. Выставка ведь для того и сделана, чтобы про нее написали.
Малахова не зовут, он сам приходит
Первыми гостями вечера стали Андрей Малахов и другие любители современного искусства вроде галеристки Марианны Гоговой, ресторатора Элины Табидзе, осетинской певицы Илоны Кесаевой, светского обозревателя Павла Камина и светской же львицы Миланы Пич.
А вот Филиппа Киркорова не позвали. В беседе с журналистом Феликсом Гроздановым поп-звезда посетовал:
- Я с удовольствием посетил бы выставку нашего Денички, но он мне не звонил. Узнав про вернисаж, поговорил с Кристиной: «Как же так?» Она объяснила: мол, Дени очень волновался и никого не приглашал.
Выходит, и Малахова не звали? Впрочем, Филипп утверждает: его и не надо, он сам приходит.
