Александр Мягченков: «За обычный ужин Садальский может выложить 150 тыс.!»
- Александр Васильевич, вы родились в Рыбинске, выросли в Егорьевске и уже более 50 лет живете в Москве. Что для вас вообще значит «быть москвичом»?
- Знаете, я хоть и живу в центре, на Новослободской, работал в Театре Пушкина и уже почти 40 лет на ТВ, все равно остаюсь провинциалом. И в этом нет ничего плохого -скорее, это мое счастье. Люблю ездить по России, общаться с людьми. Там нет этой московской суеты: никто никуда не бежит, все спокойно и четко.
В 17 лет, сразу после школы, я почти без денег поехал в Ярославль поступать в театральный. Там познакомился со Стасом Садальским - нас обоих не приняли. Стас, который в итоге окончил ГИТИС, потом все повторял: «Какое счастье, что нас тогда не взяли! Играли бы всю жизнь в провинции».
Потом у меня была попытка в Школе‑студии МХАТ. Народный артист СССР Станицын и знаменитый педагог Манюков проводили собеседование. Мне и еще одному парню сказали: «Не берем». Оказалось, на наши места приняли блатных. У меня тогда будто небо упало на плечи. Не помню даже, как добрался до родственников. Но уже на следующий день подумал: надо пробовать дальше. Вспомнил про ГИТИС. Там как раз был недобор, и у меня все получилось. Там встретил Сашку Абдулова: высокий парень в рубашке в горох. Его тоже не взяли в Школу‑студию.
- Абдулов был отличником?
- Наоборот, учился неважно. Например, предмет «История КПСС» он пять раз пересдавал. Педагог Иосиф Раевский чуть не умолял: «Саша, я тебя очень прошу, ну выучи и сдай!» Но при этом он был потрясающим актером и сделал ошеломительную карьеру. Это ведь против всякой логики: кто‑то старается, бегает, а у него ничего не выходит, а Сашка будто родился для экрана и сцены. Во время учебы он у меня частенько занимал деньги и потом забывал отдать. А для бедного студента рубль - это крупная сумма. Но как не дать, если просит?
Мы с ним в общежитии на кухне учили текст пьесы «В списках не значился». В театре «Ленком» тогда артист, который должен был играть главную роль, не справился, а Абдулов - яркий, харизматичный - эту роль вытянул. Потрясающий тандем получился у него с режиссером Марком Захаровым: тот сумел направить эту необузданную энергию в нужное русло.
Про Ирину Алферову скажу прямо: она была удивительной красавицей. Но возраст, конечно, никого не щадит. Как актриса, на мой взгляд, она весьма средняя, не великого таланта. Но они с Сашей были красивой парой, хоть и совершенно разными людьми. Вот ее второй муж, актер Сергей Мартынов, - совсем другое дело: и красивый, и по характеру ей подходит. Они уже больше 30 лет вместе.
А Сашка… Он себя будто сжигал до последнего. Курил до самого конца, даже когда уже был диагноз «рак легкого».
Десять окладов
- В 70‑е Театр Пушкина, куда вы попали после учебы, был не самым популярным...
- Да, его можно было назвать провинциальным московским театром. Артисты - отличные, настоящие гранды, но атмосфера царила тяжелая… Виталий Безруков, отец Сергея, Маргарита Жигунова - мама Илзе и Андриса Лиепы. Я еще и детей будущих звезд видел, когда они только подрастали. Рядом со мной играли Александр Пороховщиков, Вера Алентова, к которой приходила ее дочка Юлия Меньшова, - компания мощная.
Но при этом руководители менялись чуть ли не каждые несколько лет, и от этой чехарды в театре будто жизнь уходила.
Меня ведь и в Театр Моссовета после института звали, но главреж Павел Хомский тогда правильно сказал: когда на сцене такие величины, как Ростислав Плятт, Вера Марецкая, Любовь Орлова, молодому артисту рассчитывать можно разве что на «кушать подано». А в Пушкине мне сразу повезло: на телевидение ушел Юрий Николаев, будущий ведущий «Утренней почты», а его роли остались. И я не годами в массовке ходил, а сразу в дело попал. Да еще и стажировку в ГДР дали - для начинающего студента это редкость.
Но пока в работе случался застой, я параллельно работал на радио: писал тексты, вел программы, записывал постановки. Одну с Всеволодом Абдуловым делали - я там Ленина играл. Мы просто дурака валяли: он никак не мог найти голос для Дзержинского, и мы хохотали до слез. И вот на фоне этого живого дела театр казался каким‑то болотом. Тогда хватило смелости уйти на телевидение, и я об этом не жалею.
Одной из первых больших работ стала программа «Прожектор перестройки». Я сделал сюжет про свой ГИТИС - про то, что здание разрушается. Педагог и главный режиссер Тетра имени Маяковского Андрей Гончаров тогда прямо в кадре кричал, и вся страна это увидела. Для меня это был настоящий успех: я освоил новую профессию и понял, что мне она по-настоящему нравится.
Совмещать театр и ТВ тогда было невозможно - не как сейчас. У меня появилась невероятная занятость: писал тексты, вел прямые эфиры, занимался озвучкой. Работа кипела. А когда мне впервые на телевидение выдали зарплату, это был настоящий шок: почти десять месячных театральных окладов сразу. Вот тогда и стало окончательно ясно, что я на своем месте.
Жесткая честность
- Вы дружили с Александром Пороховщиковым?
- Да, дружили. И самое все интересное происходило у меня на глазах: и знакомство, и роман с его будущей женой Ириной, костюмершей. На гастролях в Ленинграде нас с Сашей поселили вместе. И Порох много мне рассказывал: про Таганку, про Любимова, про то, как у него там не получалось, как начинал сниматься. А еще про маму. Когда ее не стало, он просто с ума сходил. Хотел ее воскресить… Ира появилась и совсем не вписывалась в его мир. Князь, кинозвезда, красавец. И вдруг рядом с ним простая девушка из костюмерного цеха. Но видите, что получилось: 30 лет вместе. Значит, что‑то в этой паре было настоящее.
- А что в нем тогда особенно цепляло?
- Порох приходил ко мне на программу, и перед камерой он будто забывал, что это съемка. Он мне доверял. И считал, что я талантливый актер, а мой уход на ТВ - зря. Но что я умею на телевидении, мало кто умеет и знает. Это моя стихия. Теперь я и молодых этому учу. Если бы знать, что определяет успешную карьеру… Это вообще не поддается анализу. Я видел фантастически красивых и ярких людей, у которых ничего не сложилось. Возьмите жену Мариса Лиепы - актрису Маргариту Жигунову: ее очень любили известные и достойные мужчины, а как актриса она была слабая, особенно в театре. Мы ведь вместе репетировали: режиссеры ей много раз делал замечания, она никак не могла поймать интонацию - то выше, то ниже, а нужно было естественно, органично. И вот однажды она сама сказала: «Лучше не будет!» Как женщина и личность она была невероятной, а в профессии… Ушла она из жизни тихо. По ее просьбе дети скрывали ее от всех и похоронили, а только потом сказали об этом. И это правильно: пусть ее запомнят шикарной красавицей. Или вот Юра Борисов сейчас появился. Какая‑то невероятная внешность? Невероятный талант? Да нет, ни уму ни сердцу, на любителя. А судьба его взяла и подарила роскошную карьеру.
- Олег Меньшиков честно сказал в блоге, что спектакль «Гамлет» в МХТ с Борисовым - муть. Прав ли он?
- Я часто хожу в театр, меня приглашают, езжу по фестивалям - как эксперт должен разбирать спектакли, актерские работы, режиссуру. Да и сам в провинции ставил, мне это интересно. Но когда разбираю публично работу коллег, всегда стараюсь быть дипломатичным: словом можно сильно ранить. На все есть свой зритель, у каждого свой вкус. Про Меньшикова скажу так: он не прав. Допустим, кто‑то придет в Театр Ермоловой на спектакли самого Олега Евгеньевича и скажет: «Блин, дерьмо полное». Ему эта «честность» будет приятна? Дома, на кухне, можно говорить что хочешь, тем более что Меньшиков человек известный, к его мнению прислушиваются.
Король сцены
- Вы дружите со Стасом Садальским? Он у себя в блоге написал, что вы развелись после 25 лет брака…
- Мое правило - о личной жизни не говорю. Взрослые дети, внуки - все есть. Пусть Стас лучше о себе рассказывает, не его это дело - в чужие дела влезать.
Мы с ним 55 лет знакомы: он на пару лет старше меня, мы в ГИТИСе учились. Стас часто зовет на свои спектакли, на дни рождения. У него антреприза с Татьяной Васильевой.
Они зарабатывают деньги, у Тани двое взрослых детей и восемь внуков, и всех она кормит. На ТВ она приходит и за очень большие деньги рассказывает, с кем побывала в постели, как ее совращал главный режиссер Театра сатиры Плучек. Понятно, меньше полумиллиона рублей за такой рассказ она не возьмет. А Стас любит дорогую роскошную жизнь, ходит по ресторанам, может за всю компанию 150 тысяч заплатить. Просто за обычный ужин.
Да и сам он говорил: в рамках профессионального театра ему тесно. Там режим, дисциплина, кто‑то командует. Режиссер ему одно говорит, а он все равно делает по‑своему. Стас просто балдеет от себя: на сцене он король. Может отойти от текста, заговорить со зрительным залом. Я сижу в зале, идет спектакль, а он со сцены кричит: «Ой, Шура Мягченков, привет!» Зал в восторге. А Васильева по роли ему пощечину дала, так он ей в ответ: «Таня, ты что, обалдела? Я только что зубы вставил!»
Такая театральная антреприза рассчитана на приезжих, актеры как обезьяны, вот пошел на известного человека, а все остальное зрителям неинтересно. Но с точки зрения театра это неправильно.
НЛО, шарлатаны и закулисье ТВ
- Я первым на ТВ заговорил об НЛО, еще при Горбачеве, когда железный занавес приоткрылся, - вспоминает Мягченков. - Пять лет вел «НЛО: необъявленный визит». Масштаб был такой, что юбилей программы отмечали в Театре эстрады, а вел его знаменитый конферансье Борис Брунов. Представляете масштаб?!
На передачу валом шли экстрасенсы, маги, ясновидящие. В итоге все превратилось в шоу. Скажу прямо: большинство из них - аферисты, это чистый бизнес. Настоящие если и есть - работают в тишине, их единицы. Как с врачами: их много, а по-настоящему сильного попробуй найди.
Я мотался по командировкам, собирал про НЛО все подряд, но потом тема надоела. Вернулся к театру - как раз накрыл кризис, и мы стали снимать спектакли для ТВ. Делал программы «Билет для вас», «Люди и премьеры». Рейтинга нет, продюсерам неинтересно. Для такого есть «Культура», но у нее всего 4 % зрителей.
НЛО, думаю, есть. Но откуда и зачем - не понять, это за пределами нашего разума.
Сейчас этой темой активно занимается Игорь Прокопенко, но, на мой взгляд, половина из того, что он рассказывает, - ради рейтинга.
Сейчас я на канале «Звезда». После смерти его руководителя Леши Пиманова многое встало. Он умел доставать деньги: дружил с Сергеем Шойгу, мог зайти в администрацию президента - и вопрос решался. Я делал цикл про медиков, ученых, изобретателей, но теперь его приостановили: новый начальник хочет делать канал более информационным, вектор сменили.
