ОБЩЕСТВО

В краю потомственных дутелей






АЛКОНАВТ ДАЛЬНЕГО ПЛАВАНИЯ: мозолистые руки могут сжимать не только стакан

АЛКОНАВТ ДАЛЬНЕГО ПЛАВАНИЯ: мозолистые руки могут сжимать не только стакан


Меня с детства интересовали разнообразные вопросы человеческого бытия. К примеру, почему Волга впадает в Каспийское море, куда деваются деньги во время пьянки, зачем открыли Америку… А тут недавно прямо засвербила во всех мягких местах вот какая проблема. Убили ли царевича Дмитрия или сам себе малолетний бутуз саданул по горлу, играя в ножички? Короче, отправился я в город Углич, где согласно анналам и проживал этот пацан.

У царя Ивана Васильевича Грозного (см. фильм «Иван Васильевич меняет профессию») было крайне болезненное потомство. Видимо, производил их великий царь исключительно с большого перепоя. Одного он прищучил посохом сам, чтоб не мучился (см. известную картину Репина), другой - тоже малахольный и хлипкий - поправил Русью чуток и помер. Остался из мужиков только Дмитрий от седьмой жены. Да и тот страдал падучей. Вот он-то то ли сам на ножик наткнулся, то ли доброжелатели порезали. После этой кончины начался на Руси полный бардак, примерно как сейчас, полезли на престол всякие Годуновы, Шуйские, якобы спасшиеся Дмитрии, ну и прочий дурдом (см. поэму А.С.Пушкина «Борис Годунов).
Одним словом, кто, если не я, выяснит, что случилось в 1591 году в Угличе.

За окном пробегали зайцы

Поезд из Москвы в Углич идет 9 часов, хотя расстояние, прямо скажем, плевое - 200 с небольшим километров. Но я-то, как старый краевед, сразу понял: просто угличане веками ездили в столицу и обратно на перекладных лошадях, что аккурат составляет именно эти девять часов. И чтобы не терять традиции, они и смысл цивилизации - электропоезд заставили ходить положенное лошадиное время.








ГАРМОНИСТ: сделана отметка на стакане, и укромный выбран уголок...

ГАРМОНИСТ: сделана отметка на стакане, и укромный выбран уголок...


Итак, еду. За окном в вечерней дымке, простирались поля, по которым неспешно топоча, пробегали зайцы. Сельскую идиллию прервало появление проводницы: «Это ты вчера домогался моей сменщицы, я тебя хорошо запомнила». Прежде чем я открыл рот, чтобы сказать, что еду здесь впервые и вообще после перенесенных в молодости неопасных, но крайне болезненных заболеваний отношусь к проводницам с большой настороженностью, она исчезла.
Купив в Угличе местную прессу, я с интересом обнаружил поразительную заметку: «Будьте бдительны. В настоящее время… по нашему округу проезжает транзитом в Московскую область цыганский табор на двух «пазиках»… Просьба: …не вступать с ними в контакты и не пускать в свои дома…» Просто замечательно. Я сразу представил подобное объявление лет этак пятьсот назад: «Будьте бдительны. Завтра через наш город на штурм Москвы пройдет татаро-монгольская орда. Просьба: без надобности по улицам не шляться, а всех девок ховать в подпол».
Однако к делу. Отловив на улице задумчивого угличанина, я прокурорским голосом спросил: «Где тут убили Дмитрия?» - «В пивной», - тоже официально ответил местный житель. - «Да нет, царевича Дмитрия?..» - «А-а, тогда тебе на Волгу, а если совсем неймется, сходи в библиотеку», - он махнул рукой и зашагал по своим углическим делам.
И то верно, надо припасть к истокам, летописи послюнявить, а то одичал в Москве, поди.

Надуть в корову







Просторное двухэтажное здание увенчивалось вывеской «Библиотека» и чуть мельче «Музей истории русской водки». С обреченным словом «Ох», мое тело, как крестьянская лошадка, почуяв наконец близость дома, понеслось, невзирая на слабость в коленках. Душа, как всегда, играла на опережение, и пела, и плясала уже там. Директор славного заведения Владимир Шабалин уже наливал мне первую встречную, потом еще и еще. Затем я бродил по залам, уставленным кристальной водочной красотой, вокруг игриво извивались самогонные змеевики, пузатились огромные бутыли. Вот музей так музей, это вам не Третьяковская галерея. Тут не думать - вкушать нужно. Я чувствовал себя кабинетным палеонтологом, всю жизнь изучавшим динозавров по картинкам и окаменелостям, и вдруг увидевшим все воочию.
После примерно трехчасовой встречи с прекрасным я обнаружил себя сидящим на пне с каким-то мужиком, наливающим мне граненый стакан. Я прислушался к его бормотанию. Оказывается он мне уже долго и вдумчиво рассказывал:
- Так вот, Вова, сорок лет я отработал на сыре. Знатный сыр. Углический. Мы им завсегда закусываем. Вот возьми, зажуй. А сыр этот не простой. Что в нем главное? Молоко. Предки наши вот какой способ выдумали, чтоб молоко было нежное и душистое. Только ты не плюйся.








В МУЗЕЕ: сбылась мечта алконавта

В МУЗЕЕ: сбылась мечта алконавта


Корове, как ее доить приспичило, прямо в укромное место, во "влагалище", - как говаривал наш главный технолог, царствие ему небесное, вставляли специальную трубочку, на манер дудки, и тихонечко так дули. Корове приятно, она расслаблялась вся, и молочко отдавала такое мягенькое и вкусное. Название было у трубочек "жалейка». То есть когда вдували, жалели коровушку-кормилицу. Потом уже всякие дудки стали. У нас цех такой один на весь Союз был, только там дули. Сыр из такого молока прямо в Политбюро шел. Говорят, сам Суслов Михал Андреевич, сильно его жаловал. А сейчас все, кандык. Железок понаставили, план гонют, никакой радости ни коровам, ни мне, я же потомственный дутель.
Я понял, что так, наверное, сходят с ума: музей водки, он же библиотека, коровам в интимное место дуют, бред какой-то. Впопыхах приняв еще стакашек, рванул в углические дебри. Издалека доносился голос деда: "Постой, постой, это еще не все, и отец мой был дутель, и дед, и прадед…»

Улики и царские шмотки








ХМЕЛЬНЫЕ СТРАСТИ: ах, где ж ты друг, наш третий друг

ХМЕЛЬНЫЕ СТРАСТИ: ах, где ж ты друг, наш третий друг


Немного отдышавшись пивом, я осознал что, в общем-то, ни черта про царевича Дмитрия с этой водкой с сыром не разведал. Знаете, что такое вспышки памяти в моем варианте? У всех нормальных алкоголиков это просто: тут помню, тут не помню. У меня же это одна большая вспышка. Вроде, все, что вижу, осознаю, но не понимаю. Вот я выпиваю с лешим и ведьмами, обучаю волшебную птицу Сирин кричать: "В России нет еще пока команды лучше «Спартака"! (Кстати, по найденным на следующий день в карманах джинсов билетам, понял, что я посещал какой-то музей мифов и суеверий, прости Господи.) Потом я истово бороздил Волгу в полной уверенности, что именно я и именно сейчас найду тот самый ножик, которым зарезали Дмитрия. Удерживающим меня людям, я строго объяснял, что вот Шлиман нашел Трою, и я сейчас найду Дмитриев ножик.








В ДУМАХ О РОССИИ: выпить бы...

В ДУМАХ О РОССИИ: выпить бы...


Далее вообще что-то мистическое. Помню свой крик: "Хочу в цари!" И глядь - на меня уже напяливают царские шмотки. И еще какая-то дамочка так ехидно верещит: «Вы, гражданин, ручки вытяните, царевы причиндалы завсегда спереди одеваются, как смирительная рубашка". Далее все заволокло туманом.
Очнулся от кошмаров на вагонной полке. Перед пробуждением мне снились царевич Дмитрий, продающий по 10 долларов швейцарские ножи, и член политбюро Михаил Суслов, шепчущий через торчащую из коровы трубочку тезисы к XXVI съезду партии.
Зачем я ездил в Углич? А-а, узнать обстоятельства гибели сына Ивана Грозного. Да ну его на фиг - убили, сам покалечился, какая разница. Главное, я еду обратно в Москву. Глядишь, не погиб бы царевич - и история прекратилась: не было бы открытия Антарктиды, соленых орешков, революции 1917 года, машинок для стрижки волос в носу, может, даже самого Владимира Владимировича Путина не было.

Вам может быть интересно: