«Айтишников много. Инженеров, способных построить систему в одиночку – единицы»: почему рынок почти не выращивает полноцикловых специалистов
На этом фоне особенно заметны специалисты другого типа – полноцикловые инженеры. Это люди, которые способны вести проект целиком: от анализа задачи и проектирования до промышленной эксплуатации и поддержки. Один из них – инженер-разработчик Петр Осетров. К 27 годам он создал в одиночку аналитическую платформу, которая вошла в число ведущих решений своего сегмента и несколько лет использовалась крупными корпоративными заказчиками – без команды разработки за спиной.
В интервью «Экспресс газете» Петр рассказал, почему стандартная карьера редко формирует таких специалистов, как на самом деле появляются полноцикловые инженеры и почему настоящий инженерный подход начинается задолго до первой строчки кода.
— Петр, сегодня рынок IT буквально переполнен специалистами. Почему при этом полноцикловых инженеров всё равно считают редкостью?
Петр Осетров: Потому что современный рынок устроен вокруг специализации. Это логичная модель для крупных компаний: так проще масштабировать процессы, строить команды, распределять ответственность. Есть отдельные разработчики, специалисты по инфраструктуре, аналитики, инженеры по безопасности, специалисты по данным, поддержке и эксплуатации.
Но у такой системы есть обратная сторона: человек начинает очень хорошо видеть свой участок и постепенно перестаёт видеть проект целиком. Полноцикловый инженер формируется иначе. Он появляется там, где невозможно сказать: «Это не моя зона ответственности». Когда тебе приходится самостоятельно доводить систему до рабочего состояния – от понимания бизнес-задачи до ее реальной эксплуатации, тогда и появляется другой тип мышления. Это уже не про отдельную технологию. Это про способность удерживать в голове всю систему сразу.
— Что вообще отличает полноциклового инженера от просто сильного разработчика?
Петр Осетров: Ответственность за результат, я полагаю. Многие воспринимают полноцикловость как набор навыков: умеет писать backend для для технических действий, frontend для пользовательского интерфейса, работать с базами данных, настраивать серверы. Но дело не в количестве технологий.
Главное отличие в том, что такой инженер мыслит системой полностью. Он понимает, как требования бизнеса повлияют на архитектуру, как архитектура повлияет на производительность, как инфраструктура скажется на надежности, где возникнут риски при эксплуатации и какие проблемы могут появиться через год развития проекта. То есть он отвечает не за отдельный фрагмент работы, а за жизнеспособность решения в целом.
— Ваш путь в IT начался очень рано. Насколько детский опыт вообще влияет на формирование такого мышления?
Петр Осетров: Очень сильно. Я начал интересоваться компьютерами примерно в пять лет. Это были ещё начало и середина нулевых, особенно в небольших населённых пунктах тогда не существовало никакой развитой IT-среды. Компьютеры были редкостью, интернет появился далеко не сразу, вокруг практически не было людей, у которых можно было чему-то учиться. Но именно это, как ни странно, оказалось полезным.
Когда рядом нет готовой среды, ты вынужден разбираться самостоятельно. Не получается ограничиться одной кнопкой или одной задачей. Если что-то не работает – нужно понимать, почему. Если хочешь сделать проект – приходится разбираться во всём сразу. Это формирует очень важную привычку: не искать, кому передать проблему дальше, а понимать систему полностью.
— То есть дефицит среды в каком-то смысле оказался преимуществом?
Петр Осетров: Да, потому что отсутствие готовой инфраструктуры заставляет думать глубже. Когда человек сразу попадает в большую компанию с десятками команд, он быстро привыкает к разделению ролей. Возникает естественная модель: здесь моя зона ответственности заканчивается.
У меня такой возможности не было. Если ты что-то делаешь сам – ты не можешь переложить инфраструктуру на инфраструктурную команду, архитектуру на архитектора, а проблемы эксплуатации на поддержку. Тебе приходится понимать все: почему система работает, почему ломается, где у нее ограничения и что произойдет под нагрузкой. Именно в таких условиях постепенно формируется инженерное мышление.
— При этом у вас было и классическое профильное образование – ВШЭ, программная инженерия. Насколько вуз способен подготовить полноциклового инженера?
Петр Осетров: Вуз дает важную фундаментальную базу. Это действительно полезно. Но полноцикловость возникает все-таки не в аудиториях. Она появляется через практику и через ответственность. Можно прекрасно знать алгоритмы, архитектурные паттерны и теорию распределенных систем, но при этом ни разу не сталкиваться с ситуацией, где нужно самостоятельно принимать решения на всем жизненном цикле продукта. Настоящее понимание появляется, когда проект начинает жить: приходят реальные пользователи, появляются ошибки, нагрузка, проблемы интеграции, ограничения инфраструктуры, требования бизнеса, эксплуатационные риски. Вот тогда инженер начинает видеть систему по-настоящему.
— Один из ваших самых известных проектов – платформа оценки благонадежности контрагентов, которую вы фактически построили в одиночку. Насколько это вообще редкая история для рынка?
Петр Осетров: Достаточно редкая, особенно если речь идет не о тестовом проекте, а о промышленной системе, которая реально используется корпоративными заказчиками. Это было полноценное B2B-решение, связанное с оценкой контрагентов и снижением операционных рисков. Системой пользовались компании из финансового сектора, логистики, страхования и других отраслей.
И здесь важен не столько сам проект, сколько формат работы. У меня не было команды разработки, внутри которой можно было бы разделить зоны ответственности. Я закрывал весь цикл полностью. Это включало анализ требований, общение с клиентами, проектирование архитектуры, разработку, работу с данными, инфраструктуру, обеспечение надежности, сопровождение и дальнейшее развитие системы.
— Многие скажут: один человек физически не может заменить целую команду.
Петр Осетров: Полноцикловый инженер не заменяет механически нескольких людей. Это распространеное заблуждение. Смысл в другом: когда проект удерживается в единой инженерной модели, исчезают огромные потери на передачу контекста между командами. Очень много проблем в IT возникает именно на стыках. Один специалист не до конца понимает ограничения другого. Бизнес формулирует задачу одним образом, разработка интерпретирует ее другим, инфраструктура сталкивается с третьими ограничениями. Когда инженер видит всю систему целиком, таких потерь становится значительно меньше. Это особенно важно в сложных проектах, где цена ошибок очень высока.
— Вы говорите, что настоящая сложность проекта часто находится не в технологиях, а в связях между ними. Что вы имеете в виду?
Петр Осетров: Большинство серьезных проблем возникает именно на пересечении компонентов. Например, отдельно backend может быть написан хорошо. Инфраструктура тоже может быть настроена качественно. Но если архитектура не учитывает реальные данные или эксплуатационные ограничения, система всё равно начнёт ломаться. Именно поэтому полноцикловое мышление становится важным. Нужно одновременно понимать бизнес-требования, данные, архитектуру, инфраструктуру, безопасность, эксплуатацию и дальнейшее развитие проекта. Если смотреть только на один участок, очень легко упустить проблему, которая позже окажется самой дорогой.
— Почему крупные компании редко выращивают таких специалистов внутри?
Петр Осетров: Потому что большие структуры оптимизированы под другое — под управляемость и масштабирование. Специализация здесь абсолютно логична. Она позволяет быстрее нанимать людей, строить процессы, распределять ответственность. Это эффективная модель для большинства задач. Но она редко создает инженеров, которые способны мыслить системой полностью.
Полноцикловые специалисты обычно появляются в другой среде: небольшие команды, собственные проекты, исследовательские задачи, сложные B2B-решения, ситуации, где разделение ролей либо невозможно, либо слишком дорого. То есть там, где человек вынужден брать на себя полную ответственность.
— Сегодня многие идут в IT прежде всего из-за высоких зарплат. Можно ли стать сильным инженером, если мотивация только финансовая?
Петр Осетров: На определенном уровне – да. Можно освоить конкретную специальность, хорошо выполнять задачи, строить карьеру. Но полноцикловый инженер без подлинного интереса к технологиям, скорее всего, не сформируется. Потому что здесь невозможно ограничиться только тем, что требуется прямо сейчас. Нужно постоянно разбираться глубже: как устроены системы, почему они работают именно так, где скрыты ограничения, какие последствия будут у решений через несколько лет. Деньги редко заставляют человека идти настолько глубоко в предметную область. Обычно это делает именно интерес. И, честно говоря, это очень заметно на практике.
— А рынок вообще умеет распознавать таких специалистов?
Петр Осетров: Не всегда, поскольку стандартные собеседования часто проверяют знание конкретных технологий, синтаксиса или типовых задач. Но это плохо показывает, способен ли человек мыслить проектом целиком.
Полноциклового инженера правильнее оценивать через архитектурные и практические задачи: как он анализирует неопределённую ситуацию, как принимает решения, какие связи видит, как учитывает риски, данные, инфраструктуру, эксплуатацию и развитие системы. Потому что главное здесь – не набор отдельных навыков, а способность удерживать сложную систему в единой модели.
— И все-таки: полноцикловый инженер – это будущее рынка или редкое исключение?
Петр Осетров: Скорее, это всегда будет редкая специализация. Рынок по-прежнему будет строиться вокруг узких ролей – это нормально. Невозможно всю индустрию перевести в другой формат. Но по мере усложнения систем ценность людей, которые способны видеть проект целиком, будет только расти. Потому что в какой-то момент именно отсутствие целостного взгляда становится самой дорогой проблемой для бизнеса.
Анна Попова
