Нам родная Москва дорога. Немецкие генералы на подступах к советской столице с тревогой читали мемуары времен 1812 года
Правда, еще три месяца назад фашисты были уверены, что с легкостью захватят европейскую часть Союза и выйдут на линию Архангельск - Астрахань. Блицкриг сорвался, но это супостатов ничему не научило. Они собирались прорвать оборону советских войск в нескольких местах, создать котлы, в которых полностью уничтожат основные силы армий, и зайти в Москву как к себе домой. Что называется, с губной гармошкой.
Москва была нужна Гитлеру не только как символ. Хотя и это тоже: он считал, что захват сломит моральный дух советских граждан, и они бросят сопротивляться. Но и стратегические цели преследовал. Например, железные дороги со всех концов большой страны сходятся у нас в московских узлах. Захватив их, немцы парализовали бы снабжение армии, предприятий, мирного населения. Кроме того, фюрер понимал, что на защиту столицы бросят все силы, и рассчитывал, разгромив их, раздробить СССР на две части, с которыми будет совсем легко расправиться. При этом город как таковой ему был не нужен. Его планировалось сровнять с землей, а население ликвидировать.
Поначалу вроде бы план удался: фашисты сломили сопротивление под Брянском и вошли в Орел, окружили, уничтожили и захватили в плен сотни тысяч наших бойцов под Вязьмой. Но даже в жестком кольце советские воины вступали в бой, замыкая на себе серьезные силы противника (в документах говорится о 28 дивизиях). Тем временем военное руководство подтягивало свежие силы и технику, перегруппировывало войска, чтобы нанести сокрушительный удар «непобедимой» немецкой армии.
Казалось бы, за столько лет подробности тех событий должны быть изучены вдоль и поперек. Однако некоторые мифы, частично возникшие в октябре 1941-го из-за паники в столице, частично в чернушной прессе 90-х, оказались удивительно живучи.
Заблудившийся танк
Миф: отряд немецких мотоциклистов прорвался в Москву, добравшись аж до станции метро «Сокол», а вражеский танк доехал до Тушина (тогда этот район был еще подмосковным).
Правда: очень устойчивая байка, ходившая среди населения столицы в то время. Впрочем, и сейчас некоторые утверждают, что «бабушка двоюродной невестки их троюродного дяди» своими глазами видела мотоциклистов на «Соколе».
Однако ни в наших, ни в архивах вермахта такой прорыв не зафиксирован. Фото, которое бродит в Сети в качестве подтверждения, действительно сделано в октябре 1941-го. И на нем запечатлены въезжающие в город немецкие мотоциклы. Вот только город этот - Мариуполь.
В 2008-м в эфире радиостанции «Эхо Москвы» человек по имени Искандер Кузеев, называющий себя историком и журналистом, на серьезных щах утверждал, что о тех самых 30 мотоциклистах он вычитал в мемуарах участников войны (не назвав ни одну фамилию). Как и о танке, который, будто бы заблудившись, оказался в Тушине. Мол, проехал по мосту, остановился, из люка выглянул немецкий офицер, осмотрел окрестности, влез обратно, развернул танк и уехал восвояси.
Не, ну на «Эхе…» еще и не такое заворачивали, но неужели кто-то поверит, что такие события в дни обороны Москвы прошли незамеченными и не нашли отражения ни в одном официальном документе?!
Ой мороз, мороз, не морозь меня!
Миф: это жуткий русский холод остановил бравый вермахт, а не храбрость советских солдат.
Правда: на «генерала Мороза» враги жаловались еще со времен Отечественной войны 1812 года. Но нынче можно посмотреть любую погодную сводку в архиве. Так вот. Весь октябрь 1941-го была плюсовая температура, правда, часто шли дожди. Только к началу ноября установились минусовые температуры, и то они скакали туда-сюда. Скажем, 4 ноября -7 ⁰C, 8 ноября - около нуля, в середине месяца упало до -15 ⁰C, но через пару дней было уже -3 ⁰C. Настоящий русский мороз в -30…-40 ⁰C пришел в декабре, когда врага уже гнали взашей.
Так что причина вовсе не в погоде, а в самонадеянности Гитлера на блицкриг. Иначе как объяснить, почему у фрицев не было зимней смазки для техники и теплой одежды для солдат.
И еще: на немцев работала вся Европа, поставляя автомобили, танки и прочую технику, но именно поэтому не было унифицированных запчастей. Скажем, деталь от чешской «Шкоды» нельзя поставить на французский «Рено». А нашу незатейливую технику любой мужик чинил с помощью гаечного ключа и такой-то матери.
Но это все так, сопутствующие факторы. Главное, что враги не учли - это, конечно, героизм советского солдата, готового без сна и отдыха биться за каждый клочок родной земли даже в самой безвыходной ситуации. Это им не французы какие-нибудь.
Далеко гляжу
Миф: немцы так близко подошли к Москве, что уже разглядывали в бинокли башни Кремля.
Правда: в конце ноября вермахту удалось занять Клин, Солнечногорск, Красную Поляну (подмосковную, в районе Лобни, а не ту, что в Сочи). От последней было километров 25 до тогдашних окраин Москвы и около 40 км до центра. Артиллеристы уже выкатывали на позиции дальнобойные пушки для последних залпов перед взятием города, а геббельсовская пропаганда захлебывалась от восторга - в их понимании все уже свершилось.
Тогда-то немецкие СМИ и нарисовали эту картину: мол, наши командиры уже видят Кремль в свои бинокли, а до входа в него им осталось буквально два шага. Хроникеры немецких дивизий подхватили эстафету, и один из них записал: «Из Красной Поляны можно в подзорную трубу наблюдать жизнь русской столицы».
Чушь, конечно: даже хваленая цейсовская оптика не помогла бы врагу увидеть Кремль из Подмосковья. И в ясную погоду, а как у нас в ноябре обычно хмуро - сами знаете.
Наступили на французские грабли
Британский военный историк Бэзил Лиддел Гарт одним из первых, уже в 1948-м, выпустил книгу по истории Битвы за Москву. Предварительно поговорив с пленными немецкими офицерами, в частности с генералом Гюнтером Блюментритом, участвовавшим в операции «Тайфун». Из его слов выходило, будто провал наступления - просто череда неприятных случайностей. Фриц сетовал на плохую погоду, растянутые коммуникации, жуткие дороги (ну извините, что к вашему приходу асфальт везде не расстелили!). И утверждал, что чем ближе к Москве удавалось продвинуться, чем чаще офицеры брались за мемуары французского посла Коленкура о войне 1812 года:
«Эти мемуары действовали угнетающе в те критические дни 1941 года. У меня до сих пор перед глазами командующий 4-й армией генерал-фельдмаршал фон Клюге, как он, с трудом вытаскивая ноги из грязи, идет по двору к себе на командный пункт и долго стоит перед картой с книгой Коленкура в руках. И так изо дня в день».
Непоследовательно как-то, где же хваленый немецкий орднунг? Вам бы книжечки исторические сначала почитать, а потом подумать - стоит ли совать свои фашистские хари в Россию. Что-то наших бойцов ни погода, ни распутица, ни отсутствие связи, ни любые другие проблемы не останавливали.
Забавно, что когда герр Блюментрит в 1958-м выпустил уже собственные мемуары, он переобулся. Рассуждал, что руководители вермахта недооценили противника: «Некоторые наши военачальники в течение всей Первой мировой войны находились на Западном фронте и никогда не воевали на Востоке, поэтому они не имели ни малейшего представления о географических условиях России и стойкости русского солдата, но в то же время игнорировали неоднократные предостережения видных военных специалистов по России».
Упирал на глупость собственного же руководства, таланты советских военачальников и нашу технику. Вот что писал, например, о «тридцатьчетверке»: «И вдруг на нас обрушилась новая, не менее неприятная неожиданность. Во время сражения за Вязьму появились первые русские танки Т-34. В 1941 году эти танки были самыми мощными из всех существовавших тогда. 37-мм и 50-мм противотанковые орудия, которые тогда состояли на вооружении нашей пехоты, были беспомощны против танков Т-34. Эти орудия могли поражать лишь русские танки старых образцов».
