Миллионы в грязь или парк мечты? Урбанист Ксения Гаврилова раскрыла изнанку федеральных строек в регионах

О том, как спасти свой город от чиновничьего «креатива» и жадных подрядчиков, мы поговорили с Ксенией Гавриловой — продюсером городских пространств, которая управляет многомиллионными проектами по всей стране. На днях Ксения выпустила методичку «От концепции до эксплуатации», где честно рассказала, что на самом деле происходит с нашими парками.

— Ксения, урбанистов сейчас много, но вы называете себя «продюсером городов» и «проблем-солвером». Что это значит на практике? И зачем понадобилось писать целую методичку?

— Урбанист — это чаще всего теоретик, исследователь. А продюсер — это человек, который берет красивую идею и делает так, чтобы она стала реальностью, не разбившись о бюрократию. Я работаю как «щит» между творцами-архитекторами, суровыми чиновниками из мэрий и простыми жителями. Моя задача — чтобы в городе появилось крутое пространство, а не очередная стройка века, брошенная на полпути.

Я выпустила методичку именно потому, что за пять лет плотной работы с госпрограммами (в моем портфолио 19 таких проектов) увидела: города наступают на одни и те же грабли. Все научились рисовать красивые картинки для жюри Минстроя. А вот как пережить «долину смерти» — тот самый момент, когда грант получен, проект спускается на землю и сталкивается со строительной инфляцией, госзакупками и выбором «самого дешевого подрядчика» — об этом никто не пишет. Я решила раскрыть эту изнанку.

— Вы говорите про «изнанку». А в чем главный конфликт? Почему красивые картинки часто не совпадают с тем, что в итоге строят?

— Тут есть две крайности. Первая — неадекватные запросы на местах. У нас был реальный случай: мы проектировали «Школьный сквер». Появилась местная активистка, которая дошла чуть ли не до прокуратуры с жалобами на то, что у нас «ноль креатива». Она требовала поставить там рояль с цветами и лавочки строго в виде цифры "5"! Почему? Ну сквер же школьный, все должны на пятерки учиться! Нам приходилось официально отрабатывать этот абсурд, защищая стильную и современную концепцию от такого вот китча.

А вторая беда — это когда сама администрация хочет «как у соседа». Увидели в соседнем городе крутой символ или гигантскую скульптуру и кричат: «Нам надо не хуже!». Но они не понимают контекста, просто слепо копируют картинку. И тут уже я говорю: «Стоп. Красиво? Да. А кто это будет чистить от снега зимой? Дворник в штате есть? А деньги в бюджете на покраску?» Если администрация гонится за «вау-эффектом» просто ради галочки, я жестко приземляю их амбиции. Иначе мы получим объект, который через пару лет превратится в руины.

— Получается, вам приходится спорить с мэрами и чиновниками? Они вообще готовы слушать?

— Бывает очень горячо! (смеется). Коллеги как-то в шутку назвали меня «спецназом по сложным переговорам». Чиновники часто боятся брать ответственность, работают по шаблону.

У нас был случай: до сдачи важнейших документов считанные часы, а администрация одного города включает режим «нам ничего не надо, мы не успеваем». Пришлось созваниваться с первыми лицами и очень жестко объяснять: «Если до вечера бумаг не будет, мы останавливаем проект, и вы остаетесь без парка и без федеральных денег». У менеджеров глаза на лоб полезли от моей наглости, но документы прислали через час. Без такой пробивной силы в региональных стройках просто ничего не добьешься.

— А жители могут реально на что-то повлиять? Или всё решают деньги и связи?

— Могут, и еще как! Самый потрясающий пример был у нас в Удмуртии, в Воткинске. Там местные жители и предприниматели — крепкие такие мужики, с которыми надо говорить по делу, без хипстерских словечек — решили, что хотят благоустроить свой лес. Но у мэрии не было денег даже на концепцию, чтобы просто подать заявку на грант.

И знаете, что они сделали? Они скинулись всем городом! Организовали краудфандинг и за несколько месяцев собрали больше миллиона рублей из своих карманов, чтобы оплатить работу команды. Для меня это магия. Когда люди вкладывают свои кровные, они потом этот парк берегут как зеницу ока.

А в Кулебаках работники градообразующего металлургического завода сами рисовали эскизы лавочек и фонарей, сидя в цехах. Это и есть настоящее соучастие, а не просто собрание для галочки.

— Самая большая беда новых парков — закрытые деревянные ларьки. Построили, а кофе купить негде. Почему так?

— Это классика! По правилам конкурса Минстроя, город обязан привлечь в проект частный бизнес. Что делает типичная администрация? Идет к местному бизнесмену и добровольно-принудительно говорит: «Построй нам киоск для отчетности». Бизнесмен строит сарайчик, вешает замок и уходит, потому что там нет ни трафика, ни электричества нормального.

Я в своей методичке прямо кричу об этом: перестаньте «вымогать» деньги у бизнеса! Нужно создавать реальные инвестиционные лоты. Мы приходим к предпринимателю с цифрами: «Смотри, здесь будет проходить 5000 человек в выходной. Поставь нормальное кафе, вот тебе точка подключения, вот твой расчет прибыли». Только тогда новые набережные будут живыми, а не декорациями для призраков.

— Ксения, вы объездили полстраны. У вас нет ощущения, что всё это — борьба с ветряными мельницами?

— Если бы я концентрировалась на негативе, я бы давно сошла с ума. Моя суперсила — фокус на решении. Да, у нас бывает, что подрядчик на стройке втихаря пытается закупить дешевую плитку вместо качественной, и мы ловим его за руку через авторский надзор. Да, мы буквально «переобуваемся в воздухе», меняя сметы из-за санкций на материалы.

Но когда ты видишь, как в заброшенном поселке, где десятилетиями ничего не происходило, появляется современная, стильная площадь, и люди выходят туда гулять целыми семьями... Ты понимаешь, что подарил им гордость за свое место жительства. Ради этих моментов я и работаю. И мое методическое пособие — это как раз инструкция, как дойти до этого счастливого момента, не потеряв по дороге деньги, нервы и саму идею.

Василий Черный

*включен Минюстом РФ в список физлиц-иноагентов