Двойные стандарты Леонида Каневского
Все давно поняли, что актер Леонид Каневский, на днях выпустивший в издательстве «Бомбора» автобиографию «Совсем другая история», - тот еще фрукт. Старожилы до сих пор припоминают, как в 1991 году он уехал в Израиль и принял участие в создании местного русскоязычного театра «Гешер». Потом вроде как вернулся, сказал: «Жить надо там, где ты больше востребован».
После начала СВО сцену «Гешера» стали активно осваивать разные иноагенты и перебежчики. Иноагент Андрей Макаревич** отпраздновал день рождения, «кормилица всея Руси» Лайма Вайкуле активно пела, выступали здесь и иноагенты Максим Галкин*, Семен Слепаков**, Шац* с Лазаревой*, а последняя еще и экстремистка и террористка.
Хейтеры поругивают Каневского: дескать, ни полслова относительно своего отношения к СВО, ни грамма сожаления к погибшим жителям Белгородской и Ростовской областей, зато стоило ХАМАС атаковать приграничные израильские земли, как Леонид Семенович записал сразу несколько роликов.
Ругают актера и за то, что день рождения в родной стране никогда не празднует, а, судя по всему, тупо зарабатывает денежки и помалкивает. Вон и внуки у Каневского - граждане Израиля.
«Кто поймет зашифрованную речь»
По гамбургскому счету, читая мемуары Каневского, понимаешь, что это вовсе не то, чего ждешь от 86-летнего автора предыдущей автобиографии. Книга не то чтобы дежурная, но уж очень аккуратная.
Более или менее откровенен он лишь в рассказах о детстве. И в этом периоде примечателен эпизод. Как-то раз один дворовый дружок, Эдик Рыбальчик, попросил Леню поучить его еврейским ругательствам. «А шварц квитл золст ду хобн» («Ты должен иметь черный билет»), - начал будущий артист то, что в детстве слышал дома от бабушки с дедушкой. Пока он это бормотал, незнакомец, сидевший на скамейке, вдруг произнес: «На твою голову, пацан, на твою голову». Каневский пишет, что воспринял происходящее как важный жизненный урок: «Ты никогда не знаешь, кто находится рядом, кто понимает твою даже самую зашифрованную речь».
В общем, и биографию свою актер попытался зашифровать изощренно, чтоб никто не догадался. На первый взгляд может показаться, будто жизнь Каневского прошла бесконфликтно, в атмосфере всепоглощающей любви. Куда ни глянь - везде любимые педагоги, любимые режиссеры, любимые партнеры. На второй взгляд замечаешь богатый урожай смокв, хитроумно рассованных по всем углам. Пакости сказаны в виде вбросов без комментариев, в стиле: «А я что, я ничего».
В сухом остатке получается, что чиновники - глупые, советский министр культуры Фурцева - обманщица, а кругом расцветает антисемитизм, сквозь кущи которого приходилось пробираться бедной еврейской семье Каневского, да еще и с керосинкой наперевес.
При чем тут керосинка? Автор связал ее с абсурдными советскими законами: якобы в СССР ее запретили из‑за вредных веществ при горении: «Запрет стал частью политики государства по повышению безопасности и улучшению качества жизни». При этом бабушка и дедушка актера мужественно продолжали пользоваться запрещенкой, а если видели управдома, то прятали керосинку под кровать.
Мало этого, бабушка представлялась Любовью Константиновной, хотя на самом деле ее звали аж Любовь Кофмановна. «Тогда ведь принято было маскировать еврейские имена и отчества более привычными русскими именами», - поясняет автор.
Под конец книги таких вбросов появляется так много, что они начинают раздражать. Помилуйте, и у нас в общежитии запрещали пользоваться кипятильниками. Но при чем тут отечественное законодательство? А соседку нашу всю жизнь звали Любовь Ивановна, и только после ее смерти мы узнали, что она Сирануш Ованесовна. Она что, всю жизнь маскировалась от антиармянизма?
Киев, эвакуация, эшафоты
Леня родился в Киеве в состоятельной еврейской семье. Дед по матери до революции держал мебельный магазинчик. Отец работал технологом пищевой промышленности, мать, студентка консерватории, бросила музыку ради семьи.
У будущего актера был старший брат Александр. Впоследствии он стал писателем и сценаристом, но именно Леня был маминым любимцем. Даже повзрослев, маменькин сынок нередко ябедничал на брата.
Александр вспоминал:
- Иногда звонил: «Слушай, я тут должен участвовать в концерте по случаю 8 Марта. Напишешь монолог на женскую тему?» Мне, как правило, было некогда, я отказывал. Тогда этот хитрец звонил маме и как бы между делом жаловался, что я отказался помочь. Мама грудью вставала на защиту. Приходилось писать.
Одно из самых сильных воспоминаний детства маленького Лени - как после возвращения в Киев из эвакуации он увидел на площади Калинина виселицы, на которых казнили фашистов, особенно «отличившихся» «в Украине» (именно так предпочитает писать Каневский). Второе яркое воспоминание - как в младшем классе грузинский мальчик назвал его «жиденком».
Операция без наркоза
Школы в Советском Союзе были с сексистским подходом, мальчики и девочки там занимались раздельно. Так что Леня поначалу учился в мужской гимназии, и это, по его мнению, было плохо. В 1954 году разделение отменили, мужские и женские классы объединили, и это, поди ж ты, еще хуже.
Из-за пресловутого антисемитизма Каневского отправили в бывшую женскую гимназию, к девочкам, хотя, по версии автора, качество обучения у мальчиков было лучше, «потому что стране нужны инженеры, ученые и строители».
Хитроумием Леня отличался с детства, за что и пострадал в четвертом классе. Друзья брата посоветовали симулировать аппендицит, чтобы не идти в школу. Леня корчился от боли, кричал «ой-ой-ой», мама нажала на живот, и мальчика оставили дома. Но халява не пришла: родители позвонили лучшему хирургу Киева, и здорового пацана увезли в больницу. Там переодели в казенную пижаму и… без наркоза вырезали совершенно здоровый аппендикс. Признаться в симуляции он так и не решился.
Путь в театр
Папа Лени надеялся, что мальчик пойдет по его стопам и поэтому возил на производство соков. Но мальчик отца слушал, мармеладки трескал, однако идти по стопам не желал. В 11 лет Каневский случайно зашел в драмкружок при клубе - и пропал.
- Немедленно возникло острое желание кого-то изображать, - пишет он. Родители надеялись, что увлечение пройдет, но, когда сыну стукнуло 17 лет, мама сама повезла его в Москву поступать в Щукинское училище.
Приемную комиссию возглавлял легендарный Владимир Этуш. Увидев коренастого парня в коверкотовом костюме с широкими плечами, Этуш спросил: «Молодой человек, сколько вам лет?» - «Семнадцать». Комиссия грохнула от смеха - выглядел абитуриент минимум на двадцать пять. Впрочем, Каневского приняли. На курс младше у Этуша тогда учились Александр Збруев и Вениамин Смехов.
Любопытно, что встреча с Этушем была не первая. Близкий друг семьи служил администратором Вахтанговского театра, поэтому свел Леню с приемной комиссией, когда театр был на гастролях в Киеве. Там Этуш посоветовал поступать сразу на третий тур. Каневский отмечает, что поступал не по блату, а потому, что в нем разглядели талант.
При этом в родном киевском училище ему, судя по всему, дали от ворот поворот. У Лени была подружка, которая попросила подыграть ей на вступительных. Приняли девушку или нет - история умалчивает. Но Каневский был снова оскорблён, когда киевляне сообщили, что нужно работать над речью и у него украинский акцент.
Ворованное мясо
Студенческий быт Каневского - это то немногое, что он описывает по-настоящему увлеченно и без оглядки. Мама не разрешила любимому чадушке обитать в общежитии. Леониду сняли угол в коммуналке на Гоголевском бульваре с 50 соседями и четырьмя газовыми плитами на всех.
Родители переживали, что Леня в Москве совсем один, и заваливали посылками с вкусняшками. Но молодость требовала больше. Часто после занятий к нему захаживал друг. Вместе они выпивали, а в поисках закуси пробирались на общую кухню и выуживали мясо из соседских кастрюль с борщами.
- Но не все, по-честному оставляя и хозяевам тоже, - уточняет актер.
Еще одно развлечение - вместе со студентами бродили по Арбату, разыгрывали сценки, пугали прохожих.
В те времена Каневский познакомился со Спартаком Мишулиным. Тот жил на Малой Бронной, в многокомнатной коммуналке типа общежития, где обитали артисты. Условия были так себе, и это при том, что Мишулин к тому времени был известным артистом Театра сатиры.
- Ну, я-то так жить точно не буду, - подумал про себя Каневский и ошибся. Ровно через полтора года он попал в ту же мишулинскую комнату и ютился в ней несколько лет.
Сто галстуков для Эфроса
После училища Каневский попал в «Ленком», где застал золотой период режиссера Анатолия Эфроса. В театре обожали розыгрыши, капустники, а друг над другом подшучивали прямо на сцене. В одном детском спектакле Каневский с Александром Ширвиндтом играли немецких офицеров, когда из-за кулис раздался шепот Михаила Державина: «Немцы, внимание! Среди вас евреи!» Доигрывали с трудом, давясь от хохота.
В другой раз труппа подшутила над Эфросом прямо в юбилей. Порывшись в шкафах, каждый подарил режиссеру по галстуку. Надо сказать, что Эфрос ненавидел галстуки, никогда их не носил и, получив сотый подарок, ржал истерично и до слез.
Волосатая грудь решила все
По словам актера, он никогда не имел агентов и в кино попал случайно. Весной 1962 года был на гастролях в Крыму, когда получил телеграмму: «Студия «Беларусьфильм» приглашает вас на пробы». Речь шла о роли завхоза в фильме «Сорок минут до рассвета». Каневский удивился: «Как вы себе представляете заведующего сельпо в белорусской деревне с моим лицом?» Режиссер нашелся: «Он тут осел после войны». С этого началась кинокарьера. Впрочем, все это мало похоже на случайность. Как-никак автором сценария фильма был старший брат Каневского.
Потом были другие фильмы: сказки «Город мастеров» и «Вкус халвы» с Джигарханяном и Евстигнеевым. А настоящая слава пришла после «Бриллиантовой руки». Знаменитую сцену с контрабандистом снимали в Баку и долго не могли подобрать нормальный костюм для съемок. В какой-то момент Каневский вышел к Гайдаю голым по пояс. «А вот этот костюмчик кто тебе справил?» - спросил режиссёр и выразительно посмотрел на волосатую грудь Леонида. «Этот? - актер ткнул себя в меха. - Я сам себе справил». - «Вот в нем и будешь сниматься», - решил Гайдай.
Снялся Каневский и в другой, незаметной роли. Юрий Никулин не мог красиво упасть на арбузной корке так, чтобы нога попала в кадр. Все нервничали, опаздывали на самолет, и наконец всех спас Леонид. Актер надел никулинские брюки и упал с первого дубля. Так в знаменитой сцене верхняя часть тела - Никулина, а нижняя - Каневского.
«Убьете Томина - разобьем телевизоры»
В 1971 году на экраны вышел сериал «Следствие ведут ЗнаТоКи». Майор Томин, которого сыграл Каневский, стал всенародным любимцем. Томина обожали так, что, когда в одной из серий героя ранили, на телевидение пришла телеграмма из Копейска: «Убьете Томина - разобьем телевизоры».
Кстати, на «Мосфильме» существовало негласное правило: положительным героям нельзя играть негодяев. Поэтому, когда Юнгвальд-Хилькевич позвал Каневского на роль трусоватого галантерейщика Бонасье в «Д’Артаньяне и трех мушкетерах», начальство взбунтовалось: «Майор Томин не может превратиться в рогоносца!» Режиссер пошёл наперекор всему. Каневский получил роль и ни разу не пожалел.
Жена, дочь и семечки
С будущей женой, Анной Березиной, Каневского познакомил старший брат Саша. Сказал, мол, я-то уже женат, но такую девочку выпускать из семьи нельзя. Аня жила в Киеве, была дочерью знаменитого Штепселя из дуэта «Тарапунька и Штепсель». Правда, отец настрого запретил дочери хвастаться происхождением. Доходило до того, что на наводящие вопросы, а не родственники ли вы, Анна отвечала, что даже не однофамильцы.
Восемь лет они с Леонидом встречались наездами, пока однажды в Москве Каневский не сказал: «Слушай, что мы вот так шастаем? Пошли в загс».
Свадьбу сыграли в 1975 году. Через два года родилась дочь Наташа. На выписку Штепсель приехал из Испании и подарил дочери резиновые трусы, каких в Советском Союзе еще не было.
Ребенка Каневский обожал и возил с собой по всем съемкам. Однажды в Молдавии они с женой оставили Наташу на попечение местной сторожихе. Вернувшись вечером, увидели странную картину: маленькая дочь сидела на скамейке рядом с этой женщиной. Та лузгала семечки, вынимала зернышки изо рта и засовывала малышке прямо в рот. Обе при этом страшно довольные! Каневские были в шоке, но виду не подали.
От Израиля до НТВ
В 1991 году Каневский уехал в Израиль - строить с Евгением Арье театр «Гешер». В 50 лет выучил иврит и даже играл Достоевского и Чехова на чужом языке. 30 лет мотался между Тель-Авивом и Москвой, пока друг не сказал: «Жить надо там, где ты больше востребован».
Этим местом оказалась Москва и программа «Следствие вели…» на НТВ. Документально-игровой проект о преступлениях советской эпохи стал феноменом нашего времени. И, как подметил в книге генпродюсер НТВ Тимур Вайнштейн, «феномен Каневского - быть популярным и у молодых, и у старшего поколения».
В последние годы Каневский неожиданно стал звездой интернета. Клипы из «Следствия вели…» на YouTube собирают миллионы просмотров, а его фирменные фразы превратились в мемы. «Но это уже совсем другая история» или «Без долгих предисловий, мужчина умер» гуляют по соцсетям. Молодежь, которая даже не застала «ЗнаТоКов», открывает для себя актера через эти вирусные ролики. Так он стал своего рода мостом между поколениями - от советских зрителей до сегодняшних пользователей смартфонов.
Сейчас Каневский продолжает сниматься в «Следствие вели…» и ждет новых ролей. «Моя профессия рождена, чтобы нести людям радость. Я счастлив, что сумел в ней состояться, и продолжу работать дальше. Но это будет уже совсем другая история…» - пишет он в финале книги.
Штепсель приютил сироту и дал шанс Кларе Новиковой
Тесть Каневского, знаменитый Штепсель (актер Ефим Березин), был добрым человеком. Шел по улице, встретил заплаканную девочку лет 15. Оказалось, ее позвали в Киев из какой-то украинской деревни, обещали работу и кинули. Штепсель пожалел Олю и привел в свою коммуналку, где в одной комнате ютился сам с женой и дочерью, а еще бабушка и ее умирающая сестра. Девочка Оля стала няней его дочери.
Помог Штепсель и начинающей Кларе Новиковой. На Всесоюзном конкурсе артистов эстрады Березин приглядел Кларочку и написал о ней большую статью в газету «Советская культура».
- Именно он вынес меня на поверхность эстрадной жизни, - говорила Клара.
Помогал Березин и своему партнеру по дуэту. Тарапунька (Юрий Тимошенко) забывал текст, и в задачу Березина входило подсказывать ему, но так, чтобы публика ничего не заметила. На похоронах Тимошенко Березин сказал: «Юра, прости меня. Я написал текст, но впервые забыл слова и не могу тебе ничего сказать».
Березин не любил блат и хвастовство. Жестко пресек сына, когда тот однажды похвастался, мол, я сын Штепселя. А родной дочери не помог поступить в театральный. В ГИТИСе шептались, дескать, Штепсель дочку свою привез поступать, а Анечка тем временем глотала слезы: ее срезали на втором туре. «А иди-ка ты, дочка, на филологический», - посоветовал отец.
«Ваша скромность никому не нужна», - говорила деду внучка Наташа. А вот внук Леонида Каневского, Мика, не считает нужным скрывать, кто его родственник. Садясь в такси, сразу оповещает таксиста: «Знаете, кто мой дедушка?»
*включен Минюстом РФ в список физлиц-иноагентов