Лев Зулькарнаев строит саркофаг для будущей жены
Билет стоит 3000 руб. За эти деньги можно купить книгу какого-нибудь современного поэта, да еще и на чашку кофе останется. При этом настоящие пииты редко читают свои творения за деньги. Корреспондент «Желтой газеты» побывала на вечере, чтобы оценить литературный талант Льва.
Больших ожиданий не было. В последнее время тренд «займись не своим делом» набирает обороты. Пересильд и Цыганов запели. Елена Яковлева стала рисовать. Немало актеров пишут стихи и даже выступают со своим творчеством, как пресловутый Саша Петров. В стороночке стоит Марк Кондратюк. Среди пишущих випов фигурист наиболее убедителен: парень даст фору многим.
Лев Зулькарнаев в начале вечера заметно волновался. Рассказал, что читал свои стихи дважды: пьяной публике и в храме Антипы, где крестился. Признался, что воспринимали не очень:
- Вышел в туалет, а когда вернулся - слушателей уже не было.
Стихи он пишет с пяти лет. Хотел даже поступать в Литературный институт, но выбрал ГИТИС. Пишет «из точки боли» - когда припрет. В будущем мечтает делать это профессионально: «Ни дня без строчки».
Своим наставником Лев называет поэта Дмитрия Воденникова. Будучи студентом, Зулькарнаев отправил мэтру письмо со своими стихами. Тот позвонил и час читал их в трубку. С тех пор Лев присылает учителю каждое новое сочинение, а иногда они засиживаются «за водочкой».
Правда, последние восемь месяцев актер не пьет. Признался, что раньше тексты писались «на допинге», но теперь он завязал.
Воденников - интересный человек и фигура для русской поэзии знаковая. Красавец даже в свои 58 лет, изысканный метросексуал и яркий представитель «новой искренности». Кажется, в двухтысячные все знали его строки:
«Так дымно здесь и свет невыносимый, что даже рук своих не различить - кто хочет жить так, чтобы быть любимым? Я - жить хочу, так чтобы быть любимым! Ну так как ты - вообще не стоит - жить».
А что касается похвал от Дмитрия Борисовича - то это делите надвое. Время от времени поэт ведет курсы в разных частных учреждениях. Его фишка на семинарах - вообще не говорить о недостатках, но хвалить за любые достоинства. Любит Дмитрий Борисович снимать с учеников шоры и зажатости. Дает задания рассказать о самом сокровенном. Рассказать о стыдном. Поведать о том, что можно шепнуть только на ушко любимому человеку. На моей памяти один зажатый старичок, пишущий кондовые тексты в советском стиле, после занятий написал верлибр о том, как утром жена сделала ему минет.
Неловкие херувимы
Стихи Зулькарнаева - это биография. Вот бросил девушку в Тюмени. Вот его сильно побили. Вот во время учебы в ГИТИСе хотелось все бросить. В строчках часто мелькает Бог, херувимы, недостроенный дом на Сходне и отец, к которому он часто ездит «в душном зассанном вагоне». Во время выступления Лев рассказал, как рыдал над фотографией, где родитель держит его на руках:
«Ты помнишь снимок тот, где пухлое дитя в руках отца?»
В зале забеспокоились и попросили:
- Расскажите о папе!
Актер признался, что не готов к исповеди, к тому же и мама сидит в зале. Впрочем, отметил, что «рос в невероятном количестве любви» и готов «продолжить эту любовь».
Видимо, речь идет о матримониальном счастье и продолжении рода. Взаимоотношениям полов посвящена львиная доля прочитанного. Но лирический герой очень сложно относится к женщинам и всякий раз остается в одиночестве.
Самое откровенное посвящено предощущению будущей супруги. Зулькарнаев рассказывал, что строит домик на Сходне. В одном из текстов он помещает в недостроенный домик свою потенциальную спутницу жизни:
«Заснеженный скелет в лесу, и в нем / Меж ребер и костей бредет по кругу / Не найденная мной еще и не увиденная, / Но моя супруга».
Читая это, понимаешь, почему девушки не выстраиваются в очередь. Дом Зулькарнаева напоминает саркофаг. Будущую супругу автор фактически хоронит заживо и предлагает не самый интересный досуг.
Впрочем, лирический герой не печалится. «Я ведь даже тебя не ищу. Точно знаю, что ты доберешься», - самонадеянно отмечает в другом своем стихотворении. Правда, где-то сетует, что опять облом: «Вот я и ты / Когда-то где-то повстречались / И не суммировались в мы».
Но местами текст напоминает не поэзию, а ребус:
«И я как мокрый мальчик Черномор / Ступлю на эту каменную сушу, / И выжму, и отдам сырую душу. /А для меня замен пусть будет хор и текст такой во славу аллилуйя. / Ты снял с себя гнилую кожуру. / Ну ты и фрукт, мальчишка-маракуйя».
Лев признался, что пользуется ИИ для поиска рифм. Видимо, нейросеть и подсказала «аллилуйя» и «маракуйя». Пушкин, про которого актер упомянул, в сторонке нервно курит.
Особенно достается херувимам. Они у Зулькарнаева ютятся на крышах, прячутся в бочках и расплетают крылья на пряжу. С метафорами у автора тоже не задалось: «Замерзший я / Ношусь как вошка в заплатах столицы, / Сметая следы снегиря, воробья или синицы».
То ли вошка одета в заплаты, то ли речь идет о том, что столица «в заплатах»? А почему «вошка»? Если выбран снижающий образ, то к чему тут снегири, воробьи и синицы?
Вот, например, как на ту же тему сказал шестнадцатилетний поэт Славик Фролов:
«Я шатаюсь как эритроцит / В кровеносной системе московской».
Образ точен и органичен. Никакого зоологического и текстильного хаоса. Кровь и город соединяются по смыслу, а не по случайной ассоциации...
У Зулькарнаева все же есть удачные строки. И появляются они тогда, когда он перестает изображать поэта и просто описывает увиденное:
«Холодное утро, / на лавках снег / лежит как пудра / на сморщенных лицах. / Четырехпалый оставила след / черная птица».
Здесь нет херувимов, нет пафоса. Есть живая картинка. Если бы автор умел останавливаться, мы бы говорили о дебюте. Но нет - он лепит вошек, морозы и неловкие рифмы.
Кстати
Самое печальное, что «Эксмо» уже подсуетилось и пообещало издать сборник. Теперь актер судорожно пишет новые стихотворения, «чтобы в сборнике было что почитать, а не только иллюстрации». Очень жаль, что у парня нет человека, который бы сказал: «Лева, не сри себе в панамку. Ты думающий, рефлексирующий, потенциально интересный автор. Но судить тебя будут по первой книге. И скажут: а, это тот мальчишка-маракуйя с херувимами и вошками, который пускает восторженные слюни от своей фразы «Марк Шагал по Витебску», даже не смущаясь очевидностью «гениальной» находки».
Факты
- По национальности Зулькарнаев татарин.
- Его рост составляет 178 см.
- Называет себя футбольным болельщиком в третьем поколении. Его любимая команда - «Спартак».
- Любит активный отдых в горах, особенно на Алтае.
