Михаил Ножкин перед смертью спас любовницу от слепоты

Но Ножкин был не только актером - он был поэтом, чьи стихи превращались в песни, звучавшие на всю страну. «Бессмертный полк», «Последняя электричка», «А на кладбище все спокойненько», «Последний бой» и даже «Мы вам честно сказать хотим: на девчонок мы больше не глядим…» - в этих строках умещалась целая эпоха: без пафоса, но с болью, верой и огромной любовью к Родине. На 40‑й день прах Михаила Ивановича захоронили на Ваганьковском кладбище в Москве рядом с женой.

В 20 лет Ножкин покорил сердце Ларисы Голубиной - авторитетной фигуры в столичной культуре, старше его на 17 лет. Она рулила литературной частью Театра эстрады, оформляла даже траурную церемонию прощания со Сталиным - и при этом лихо гоняла по Москве на мотоцикле. Пересуды не помешали им пожениться в 1959‑м.

Ножкин стал отцом для сына супруги, а потом дедушкой для его дочки Ларочки, Ляли, как ее называли в семье. О своем ребенке пара и мечтать не могла: врачи запретили Ларисе-старшей рожать - риск был смертельным. Они прожили почти 45 лет до ее ухода из жизни в 2004‑м.

А летом 2019‑го «Экспресс газета» приоткрыла тайну: в 1977‑м на съемках «Хождения по мукам» у Ножкина вспыхнул роман с молодой и красивой актрисой Валентиной Колосовой. В 1981‑м она родила сына Мишу. Актер не бросил официальную семью, но втайне помогал деньгами второй.

Миша‑младший в 2019‑м признавался:

- Он скрывает меня… Мне обидно, что про маму он нигде не вспоминает.

Даже «папой» он так и не решился отца назвать - только строгое «вы» и имя‑отчество.

…После смерти Ножкина художник Никас Сафронов поделился сокровенным о жизни народного артиста, с которым их связывало больше 30 лет настоящей, глубокой дружбы:

- В последние годы Михаил Иванович почти замкнулся в себе, сторонился суеты и редко открывался кому‑либо. Но для меня делал исключение: приезжал в гости, пел, рассказывал истории - так завораживающе, что слушатели замирали, боясь пропустить хоть слово.  Мои друзья собирались специально, чтобы побыть с ним и послушать его.

Сафронов также пролил свет на личную сторону жизни мэтра:

- У него в последние годы, после смерти жены, была спутница жизни, которая помогала ему во всем. Он тоже беспокоился за нее. Как-то у нее возникли проблемы со зрением. Многие врачи говорили, что она уже не сможет видеть так, как раньше. Он обратился ко мне. Я порекомендовал замечательную Татьяну Шилову. Она сделала несколько операций, и зрение выправилось. Он был мне очень признателен за это.

На церемонии захоронения праха Ножкина эта загадочная женщина появилась в самый пронзительный момент - будто героиня драматического романа, возникшая точно по законам сценического сюжета. Ею оказалась Ольга Васильева - журналист, член Союза писателей России, известная в литературных кругах под звучным псевдонимом Оливия Сканта. По слухам, в выборе псевдонима с итальянским оттенком не обошлось без личной истории: ее муж - итальянец.

- Художник Никас назвал меня спутницей Михаила Ивановича Ножкина, и в этом есть правда, - заявила женщина на панихиде. - Я помогала ему писать книги. Все знают, как он любил Россию, но еще он любил свою жену Ларису Лаврентьевну. Он называл ее Берегиня. Однажды я в очередной раз пришла к Ножкину, а кругом по дому были разбросаны рукописи. Оказалось, он искал стихотворение, посвященное жене. И я сказала: «Знаешь что, давай соберем все это и сделаем книгу, посвященную твоей супруге». Он сразу воспрянул, и мы стали работать. За то, что я была рядом, он назвал меня Книгиня, от слова «книга». И еще подарил на день рождения икону, сделанную по его заказу в Сретенском монастыре.

Следующим к микрофону вышел Михаил Колосов - внебрачный сын Ножкина, человек многогранный и по-настоящему творческий. Актер по образованию, он не замыкался в одной роли: играл небольшие, но запоминающиеся эпизоды в кино, руководил модельным агентством, запускал интернет‑проекты в сфере 3D‑картографии, а еще поет и пишет песни. Словно в нем живет та же неугомонная энергия, что и у отца.

За несколько лет до смерти отца Михаил снял, смонтировал и выложил в Сеть документальный фильм «Мой дом родной»: в нем знаменитый актер лично провел экскурсию по знаковым для себя уголкам Москвы и откровенно рассказал о своем пути. Кадры получились живыми - будто не кино, а доверительный разговор по душам.

На панихиде Михаил не стал произносить длинных речей. Вместо этого он прочел пронзительные стихотворные строчки отца - те самые, которыми Ножкин открывал каждый свой концерт.

Добрый вечер, молодые люди,
Здравствуйте, горячие сердца!
В паспорта заглядывать не будем,
Молодости нашей нет конца.
Нет, пока мы движемся и дышим,
Нет, пока за правду рвемся в бой,
Нет, пока чужое сердце слышим,
И болеем за чужую боль.

Прах Ножкина предали земле под звуки его собственной песни - мощной, горькой, будто выстраданной:

Ох и трудные настали времена,
Ох и стонут небеса от темной силы.
Разошелся, разъярился, разгулялся сатана
На просторах нашей матушки-России.
Бесы мелкие и крупные вокруг,
Рвутся к власти, разжигают в людях страсти.
Появились, проявились как-то сразу вдруг,
Упаси нас Бог от этакой напасти.

Эти строчки летели над скорбной толпой, отзываясь в каждом сердце. В них не было пафоса - только искренняя, почти молитвенная надежда и бескомпромиссная правда. Казалось, сам Михаил Иванович в эти минуты говорил с людьми в последний раз - строго, прямо, без прикрас.