«Хорони меня с танцами!» - наказала Шуре его спасительница

Простому парню с окраины Новосибирска Владимиру Шапкину было 20, когда его 17-летняя подружка Света Медведева сообщила, что беременна. Вместо того чтобы повести возлюбленную в загс, Шапкин исчез. Сказал, что слишком молод для пеленок, и помахал девушке рукой. 20 мая 1975 года на свет появился их сын - Саша Медведев.

Воспитывать мальчика в одиночку Светлана не собиралась и быстро вышла замуж за Николая Дудченко. Его будущий певец долгие годы считал родным отцом.

До девяти лет Саша жил с мамой - секретарем-машинисткой - и отчимом. А потом родительница сдала сына в детский дом.

- Не понимал, за что, - вспоминает артист. - Я просто пришел из школы, а моих вещей нет. Мне сказали: ты здесь больше не живешь. Видимо, я мешал ее новой личной жизни.

В первый же день в интернате мальчику набили морду. Но, к счастью, мучения продлились недолго. Забрали внука к себе в скромную однушку дедушка Василий и бабушка с цыганской кровью Вера Михайловна. Она работала шеф-поваром в местном ресторане «Русь», пахала по 12 - 14 часов. Была суровой и строгой. Но именно от нее Шуре передалась тяга к красоте и музыке.

- Она могла встать среди ночи, достать бархат, включить пластинку с романсами и начать перед зеркалом примерять платья, - делится певец. - Крутилась, пела и плакала. Я смотрел на нее из-за двери и понимал, что во мне живет то же самое.

Вера Михайловна научила будущего короля эпатажа рукоделию. Она сама штопала, вязала, перешивала старые вещи. И когда Саша начал проявлять интерес к странным нарядам, не била его по рукам, а давала свои лучшие обрезки тканей.

С учебой все складывалось куда хуже. С одноклассниками и учителями отношения не клеились, школьные предметы не вызывали у парня никакого интереса. Тем временем единоутробный младший брат Саши - Михаил - получал пятерки и всю мамину ласку и похвалу. До старшего ребенка Светлане Медведевой дела не было. Вот Шура в знак протеста и сделал все, чтобы после седьмого класса его отчислили со справкой о неполном среднем образовании.

Грязные деньги

Сидеть без дела бабушка с дедом подростку не позволили. Саша трудился посудомойщиком и пионервожатым. Но больше всего обожал выступать в экстравагантных образах в ресторане «Русь».

- Я выходил петь в зал между столиками, - рассказывает Шура. - На мне были бабушкины платья, ее клипсы, ее парик. Пьяные новосибирские кооператоры швыряли мне в ноги мятые рубли и доллары. Я ползал под столами, собирал их, а потом отдавал бабушке. Она пересчитывала их на кухне, и у нее руки тряслись. Это были грязные, вонючие деньги, но на них мы купили мне жизнь. Бабушка сделала это, чтобы я не чувствовал себя иждивенцем. Иногда мне аккомпанировал на баяне дед. А я орал так, что стены дрожали. Я пел за еду, за аплодисменты соседей. Это было мое спасение от одиночества. А бабка и дед были единственными, кто в меня верил.

Именно они помогли Саше пережить очередной удар. В 16 лет юноша пошел получать паспорт. Сопровождала его мать. И, к удивлению сына, попросила сотрудницу паспортного стола вписать Саше другое отчество: биологического отца Владимира Шапкина, а не отчима Николая.

- Вот тогда-то мне и стало ясно, откуда у мамы и отца, которого я считал родным, такая нелюбовь ко мне. Видимо, мама перенесла весь негатив, который она питала к моему настоящему отцу, на меня. Всю жизнь я был Николаевич! Я жил с Николаем, ел за его столом, называл его папой. А тут выясняется, что мой родной отец - какой-то там Шапкин, который живет через дорогу. Я потерял сознание прямо там.

Все 16 лет родной папаша Шуры действительно жил в соседнем доме. Но не предпринял ни одной попытки увидеть сына. Шапкин плотно сидел на игле*. К моменту, когда Саша узнал правду, мужчина напоминал ходячего мертвеца. Бабушка запретила внуку приближаться к отцу-наркоману*. А в 17 лет Шура сбежал в Москву. Так они и не встретились. Хотя позже, на пике славы, Шура видел папу издалека.

- Он стоял у подъезда, такой... уже конченый, - признается артист. - Я не подошел. Мне было стыдно. Не за него - за себя. Что я вот такой, весь в блестках, на сцене, а он - никто. И подойти - значит признать, что мы одной крови. А я этого не хотел. Он для меня - биологический материал, не более.

Шапкин умер в 2004-м. На похороны знаменитый сын не приехал. Как раз в том году у него обнаружили рак яичка в запущенной стадии. Вдобавок Шура сам лечился от наркотической зависимости*. И только начал выкарабкиваться, как онкологию нашли у обожаемой бабушки.

- Я был на грани, я умирал в Москве, а в Новосибирске в это же время умирала она, - со слезами говорил Шура. - Я не мог быть рядом. Я звонил, а она бодрилась, говорила: «Сашенька, ты давай лечись, у тебя концерты». Она жалела меня до последнего вздоха. И как-то сказала: «Только не вздумайте меня хоронить как старуху. Нажритесь, танцуйте, пойте мои романсы». Мы так и сделали. Когда бабули не стало, я просто лег и перестал вставать. У меня не стало смысла. Я звонил ей каждый день, докладывал, что поел, что сделал. И вдруг - гудки.

У Шуры осталась только мать, которой певец долгие годы не мог простить предательство. Когда артисту было уже за 40, родительница тайно выписала взрослого сына из новосибирской квартиры. Прошло время. Шура частично забыл обиды и даже купил маме жилье.

- Я содержу ее, - заявил Шура. - Но теплоты между нами нет. Я для нее - кошелек. А родителей не выбирают. Я просто живу дальше. Мои настоящие родители - это дед с бабкой. Царствие им небесное. Они сделали из меня человека.

*Хранение, распространение и употребление наркотиков в РФ преследуется по закону.