Иван Грозный отрывал своим женам ребра?!
Некрополи находятся на территории храмов - под полом. В христианской топографии самой благой стороной считается восток, второй по святости - юг. Самое святое место в храме - юго-восточный угол. Напротив, наименее святой угол - северо-западный. Там хоронили опальных князей.
Так, например, в Архангельском соборе под полом находятся саркофаги, а над ними, на уровне пола, возведены кирпичные надгробницы, которые посетители видят как пустотелые конструкции.
Царь-великан
Весной 1963 года было произведено вскрытие гробниц Ивана Грозного, Федора Ивановича, Ивана Ивановича и князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского - захоронений, расположенных в алтарной части Архангельского собора.
Это сделали со строительными целями: существовали проблемы с коммуникациями. Однако вскрытие проводилось с привлечением ученой комиссии, в частности антрополога Михаила Герасимова. Одной из задач, которую поставила советская власть перед исследователями, было проверить достоверность событий, изображенных на картине Репина.
К сожалению, вопрос, убивал ли Грозный своего сына, тогда так и остался нерешенным. Грунтовые воды скапливались в саркофаге царевича, поэтому череп совершенно распался.
Зато удалось совершить ряд открытий, касающихся самого Ивана Грозного.
Герасимов установил физические параметры Грозного: рост 178 см - очень высокий для своего времени. В молодости царь был натренированным, но с возрастом у него появился лишний вес, а еще Грозный тяжело болел - у него были остеофиты на костях, которые причиняли мучительную боль при любом движении. Важнейшим достижением стало восстановление лица Грозного. Оказалось, что он похож и на отца (Василия III), и на бабушку - Софью Палеолог.
Сенсацией стало наличие во всех четверых останках отравляющих веществ. Содержание ядов - ртути и мышьяка - в них превышало естественное в несколько раз. Однако в 1963 году химики не придали тому значения, заключив, что это влияние лекарств.
Бабушка-толстушка
Следующий некрополь расположен в Вознесенском монастыре, основанном вдовой Дмитрия Донского в 1407 году. В конце 1920-х комплекс был уничтожен, но сохранился план погребений.
В 1929 году, незадолго до сноса монастыря, реставраторы совершили подвиг. Они спасли все саркофаги, переместив их в подклеты Архангельского собора. А в начале 80-х началась программа исследования погребений под руководством доктора наук Татьяны Пановой. Результатом стали четыре тома исследований - это был комплексный проект с участием антропологов, специалистов по тканям и почерковедов. Четвертый том фундаментального труда «Некрополь русских великих княгинь и цариц в Вознесенском монастыре» (под редакцией Пановой) вышел уже в наше время и содержит ряд сенсационных открытий.
Один из самых впечатляющих результатов - галерея портретов, созданная антропологом Сергеем Никитиным. Благодаря его работе мы можем представить, как выглядели великие княгини и царицы. Исследования позволили установить примечательный факт: все жены Ивана Грозного были очень низкорослыми - от 157 до 164 см.
При исследовании останков царицы Марии Темрюковны (второй супруги Грозного) исследователи обнаружили, что у царицы не хватает по ребру с обеих сторон, а на одном из оставшихся ребер - след от ранения ножом, приблизительно 1 - 2 см. Незадолго до смерти она получила удар ножом в грудь.
Письменные источники молчат о случившемся. Разве что один опальный летописец упоминал, что царь отравил жену, да и сам Иван Грозный говорил, будто его жену отравили. Судя по всему, оба что-то недоговаривали.
Про третью жену Ивана Грозного, царицу Марфу Собакину, ходила легенда, будто ее останки сохранились нетленными. Татьяна Панова развенчала этот миф. Однако скелет царицы действительно сохранился прекрасно, и ученые вновь недосчитались ребер и обнаружили следы от удара, также полученного незадолго до смерти. Сам же Грозный, кстати, заявлял, будто Марфа умерла вскоре после свадьбы, «не разрешив девство», то есть не став якобы в полной мере его супругой. На этом основании царь запросил разрешение на четвертый брак.
Шокарев выразил предположение, что возможность нанести удар имел только царь Иван.
Но и это еще не все. У дам, похороненных в Вознесенском некрополе, зафиксировано превышение содержания мышьяка в 10 и более раз, а у большинства наблюдаются превышения по ртути. Исследователи сделали вывод, что ядами была умерщвлена первая супруга Грозного Анастасия Романова. Причем токсины содержатся даже в останках малолетних детей. Описывая этот факт, Панова задает риторический вопрос: царствующий дом систематически травили?
В 1994 году антрополог Сергей Никитин восстановил облик Софьи Палеолог, бабушки Ивана Грозного, по ее останкам из некрополя Вознесенского монастыря. Исследование показало: рост великой княгини не превышал 160 см, возраст определили в пределах 55–60 лет, что совпало с летописными данными. Анализ костных останков позволил сделать вывод, что Софья страдала гормональными нарушениями, была очень тучной, имела гипертрофированные черты лица и носила усы. Реконструкция подтвердила родство с внуком: портретное сходство с Иваном Грозным оказалось несомненным.
Практически в каждом захоронении Вознесенского монастыря находили ритуальные сосуды. У первой жены Ивана Грозного Анастасии Романовой (умерла в 1560 году) в гробу стоял большой венецианский бокал с жидкостью без запаха.
У царицы Марфы Собакиной обнаружили уникальный стеклянный кубок с крышкой на серебряном поддоне, не имеющий аналогов в музейных собраниях. У царевны Феодосии (дочери Михаила Романова) - большую расписную рюмку. Скорее всего, эти сосуды содержали елей для погребального ритуала.
Бояре-мясоеды
Всего несколько лет назад на территории Кремля велись раскопки Чудова монастыря, где покоилась элита Московского государства. Исследование останков позволило сказать о ярко выраженном половом диморфизме. Элитные женщины Средневековья были низкорослыми, худыми и грацильными, наподобие хрупких жен Ивана Грозного, а вот мужики - огромными и высокими. Все они хорошо питались мясом, причем из-за этого даже заработали нарушение обмена веществ. Средний возраст захороненных составлял 38–39 лет, что по тем временам считалось вполне высокой планкой.
А еще в 1931 году при разборке построек Чудова монастыря рабочие обнаружили замурованный в стене деревянный футляр с золотыми церковными предметами. Это оказался клад боярыни Анны Морозовой, сделанный в 1664 году на помин души ее мужа Бориса Морозова, воспитателя царя Алексея Михайловича. Как описано в монографии Пановой, в описи ризницы Чудова монастыря за 1861 год значились золотые потир, дискос, звездица, два блюда, лжица (ложка для причастия) и ковш. Монахи спрятали ценности в первые годы советской власти, спасая их от изъятия. Сегодня они хранятся в Оружейной палате, и это единственный кремлевский клад, владельца которого удалось установить.
Варвары-строители
На старинные кладбища нередко «нарывались» и метростроители. Выдержка из дневников археолога Игнатия Стеллецкого (того самого, кто искал библиотеку Ивана Грозного) ярко иллюстрирует варварство работяг.
Так, например, на погребение наткнулись при проходке тоннеля метро через кладбище у башни Кутафьи. Археолог велел откопать цельный гроб, но пока осматривал другое захоронение, подопечные изуродовали первую находку: «Гроб был растащен крючьями, а череп из него, с волосами, усами, бородой, вызвав огромный интерес, пошел по рукам, пока не исчез бесследно».
Там же, у Кутафьей башни, в шахте № 30 нашли очень интересное погребение: в выдолбленной колоде - белый труп. «Все сохранилось как следует, - пишет историк, - только кончик носа поврежден. Ляжки как у живого. Куски савана (полотно) и толстая подошва…»
Колоду вытащили наверх, и рабочие сделали «что хотели»: «развернули челюсти, искали золота, перебили ноги, попортили гроб. Наконец через неделю вывезли куда-то, и следа нет».
Надгробные документы
В XVII веке надгробные плиты служили юридическими документами! Так, например, в 1693 году дворянин Голохвастов судился за землю. Главным доказательством того, что это его родовая вотчина, стали надгробия предков, лежащие у местной церкви. Он заявил в суде: «…и цки каменные на них положены, и на цках имена родственников его подписаны за многие годы». Спор он выиграл: кладбище стало «земельной книгой» рода.
Уникальный случай произошел с дворянами Полевыми в XVII веке. Чтобы доказать свое древнее происхождение (и получить привилегии), стольник Полев заказал и установил в монастырях новые надгробные плиты на могилах, которые, по его мнению, принадлежали его вымышленным предкам. Он буквально «сконструировал» родовой некрополь, чтобы подтвердить родословную легенду.
Вредные мертвецы
В средневековой Москве и вплоть до XVIII века существовало поверье, что людей, умерших «не своей» смертью (самоубийц, утопленников, опойц), нельзя хоронить на обычных кладбищах. Их считали «заложными» мертвецами, которые могут вредить живым. Их свозили в специальные ямы - скудельницы, и только раз в году, в Семик, по ним служили панихиду и закапывали яму. Это было отдельное, мрачное пространство городской жизни. В Москве такие места были, например, при церкви Иоанна Воина на Божедомке.
