«Слезы на глазах от тотальной показухи»: как руководство Балашихинской областной больницы скрывает заражения среди врачей и медсестер

Заражение коронавирусом врачей и медсестер в Балашихе
Медсестра-анестезист отделения анестезиологии и реаниматологии Балашихинской областной больницы Оксана Братищева
Пост, написанный медсестрой-анестезистом из Балашихинской областной больницы Оксаной Братищевой, который на днях разошелся по соцсетям, всколыхнул сразу несколько проблем. Оксана рассказала, что в отделении большая часть медперсонала заражена коронавирусом, но это тщательно скрывается. Оказавшись на больничном, женщина сама поехала на обследование. Но даже получив результаты, свидетельствующие о поражении легких, услышала от руководства совет «сидеть дома тихо». Какое продолжение получила эта громкая история, автор поста рассказала репортеру «Экспресс газеты».

26 апреля медсестра отделения анестезиологии и реаниматологии Оксана Братищева описала ситуацию, в которой невольно оказалась:

— У нас три филиала. Наш, второй, с началом эпидемии COVID-19 считался чистым, и все движения между филиалами были запрещены. Но это только на бумаге! По факту же врачи-терапевты и травматологи, контактировавшие с больными пациентами с COVID-19 из первого филиала и филиала в Железнодорожном, который сразу отдали под инфекцию, приходили консультировать наших пациентов в «чистый» филиал.

И это опять вопрос к руководству: по факту не было разграничения на «чистую» и «грязную» зоны.

Шестого апреля после очередного дежурства почти вся наша бригада — три человека из четырех — свалилась с температурой. На просьбу руководства провести тестирование на COVID-19, нам было сказано:

«Сидите дома тихо, лечитесь и не отсвечивайте, никаких тестов мы вам делать не будем».

24 апреля я сделала КТ легких в платном медицинском центре за свои деньги. У меня диагностировали двустороннюю пневмонию. Из нашей бригады еще у двух медсестер поставлен такой же диагноз.

А теперь вопрос: как, где и кто будет лечить нас, медиков, которых оставили дома с семьями, а руководство делает вид, что не понимает происходящего и угрожает уволить по статье?!

Слезы на глазах от тотальной показухи руководства Балашихинской областной больницы, что у нас все хорошо, что есть все средства защиты, что заболевшим сотрудникам оказывается вся необходимая медицинская помощь. Это наглая ЛОЖЬ! Все жалобы, которые я писала в официальные источники, блокируются, им не дают ход. Для меня осталась последняя надежда, чтобы достучаться руководства! Это соцсети, это мой крик о помощи!

Отвечая на многочисленные комментарии к своему посту, Оксана Братищева подчеркнула, что больше всего в этой истории ее возмущает реакция руководства больницы на то, что персонал, по сути, стал источником заражения других людей. Точнее, отсутствие этой реакции. Начальник медицинской части, главный врач, администрация уверяют, что отделение» «чистое» и никакого «ковида» там нет.

Я дозвонилась до Оксаны, чтобы узнать, как она себя чувствует и что сейчас происходит в отделении, о котором она рассказала.

— Спасибо, мне уже лучше. Я почувствовала себя не очень комфортно 5 апреля. Ломота в теле, давило глаза, голова раскалывалась, — поделилась Оксана. — Очень болела спина. Температура была 37,9. Я решила, что устала на дежурстве, надо отдохнуть, поспать. Отдохнула — 38,7. Позвонила заведующему нашим филиалом Михаилу Анатольевичу Геращенко, говорю: я заболеваю. А он: панику не нагоняй. Сезонная простуда тоже может быть. Через три дня будем обследовать.

Прошло три дня — тишина. Позвонила в поликлинику по месту жительства — с 6 апреля мне открыли больничный. По рекомендации участкового пила противовирусные, но лучше не становилась. Коллеги посоветовали подключить антибиотики. Сдать кровь, сделать КТ никто не предлагал. Вместо этого начмед нашей больницы пригрозил: «Сделаешь КТ или сдашь тест на Совид-19, уволю!» Всем заболевшим ставят диагноз ОРЗ или ОРВИ. Но я должна точно знать, что это не коронавирус. У меня двое маленьких детей, пожилые родители с кучей хронических болезней. Я общалась с пациентами в конце концов. И все равно тишина. Никаких обследований.

Мазок взяли только 27 апреля. Не дождавшись результата анализа, меня выписали на работу. Но компьютерная томография, которую я сделала 24 апреля в платном центре, показала поражение легких. Результат я отправила начмеду по ватсапу. И тут меня как прорвало — ну сколько можно молчать?! Все боятся говорить, что у нас не все так благополучно, как представляется. Я понимаю, у всех кредиты, ипотека. Но так невозможно.

После того, как я описала ситуацию в соцсетях, представители руководства больницы порекомендовали мне удалить пост. А коллеги сообщили, что некие люди звонили в отделение и просили рассказать, что у нас все хорошо и никто не болеет. Ну как не болеет?! Из 26 сотрудников отделения (не считая операционного блока) 11 человек на больничном. У шести на КТ диагностирована вирусная пневмония. Некоторые госпитализированы. Из десяти человек операционного блока у четырех пневмония, все они госпитализированы. ОРВИ еще у трех человек (пока КТ не делали).

Коллектив, кстати, отказался рисовать радужные картины. Люди сказали: или мы расскажем всю правду, или вообще говорить ничего не будем.

С началом эпидемии заразились две наши сотрудницы в реанимации. По возрасту они в группе риска, к тому же у одной из них онкологическое заболевание. Она хотела взять отпуск за свой счет на этот период. Но за свой счет ей не дали. Сказали, либо рассчитывайтесь, либо работайте.

Дошло до Госдумы

— Есть распоряжение, медиков обследовать в первую очередь. Тестировать еженедельно, — продолжает Оксана. — В Москве, насколько я знаю, так и происходит. Но у нас нет тестов, мазки не берут. Только вот таким образом, жалуясь в соцсетях, можно добиться того, чтобы у тебя взяли мазок. Но его взяли только через 20 дней, как я заболела! И уже неделю результата нет. Коллега сдала мазок две недели назад — результата тоже нет. Еще одна наша сотрудница вызвала врача на дом, спросила, как сдать мазок. Доктор признался, что брать мазки даже у таких, как мы, им запрещено.

Я понимаю, руководство очень боится выявления инфекции. Придется закрывать на санобработку и карантин два корпуса. Но скрывать это тоже нельзя.

— Вы вернетесь на рабочее место, когда поправитесь? — спросила я Оксану.

— Мне не дадут, — усмехнулась она. — Хотя в отделении реанимации я отработала 15 лет. Но мне уже звонили, интересовались: вы планируете здесь работать? Слышала, что наша история дошла до Госдумы — депутат Нилов разослал запросы губернатору Воробьеву, в Трудовую инспекцию. После моего поста многие коллеги тоже стали выступать. Хотелось бы, чтобы это возымело действие.

Читайте также: