Алексея Баталова называли незаконнорожденным сыном режиссера Хейфица

Маленький Дима с папой и Алексеем Баталовым (1958 г.)
Маленький Дима с папой и Алексеем Баталовым (1958 г.). Фото из личного архива Дмитрия Светозарова
- вспоминает наследник киноклассика Дмитрий Светозаров

Продолжатель знаменитой кинодинастии Ленинграда-Петербурга Дмитрий Светозаров («Скорость», «Прорыв», «Без мундира», сериалы «Улицы разбитых фонарей», «Агент национальной безопасности», «Преступление и наказание»), сын классика отечественного кино, ленфильмовца Иосифа Хейфица нечасто дает интервью. Но нам повезло. Разговор Дмитрий Иосифович начал неожиданно.

- Прежде всего я хочу показать тебе свидетельство о рождении. А заодно раскрою семейную тайну.

- Я это страсть как люблю!

- Как видишь, я родился в 1952-м. Людям, знающим историю, понятно, что это было за время - период борьбы с космополитизмом. Проще говоря, эпоха государственного антисемитизма. А для узких специалистов еще и время малокартинья, которое продлилось с 1947 по 1953 г. В последние годы правления Сталина в год снималось всего два-три фильма. Это были исключительно официозные псевдоисторические полотна типа «Фельдмаршал Кутузов», «Суворов» и прочие полководцы. Вся остальная масса, в том числе титулованных кинематографистов, сидела без работы и перебивалась с хлеба на квас. Наступила откровенная нищета. Правда, благодаря некоторым персонажам сейчас принято утверждать обратное. Мол, творческая интеллигенция купалась в роскоши. Но поверь мне, это глубоко не так…

Так вот про тайну, которую мама открыла мне перед самой смертью. В 1951 году она была беременна, но из-за бедственного положения меня, мягко говоря, никто не хотел оставлять. В один прекрасный день папа сказал: «Веруша, может быть, они пожалеют беременную бабу». Моя участь была решена. Так что не только радостным детством, но и жизнью я обязан Иосифу Виссарионовичу.

Иосиф Хейфиц с супругой Ириной Светозаровой (1955 г.)
Иосиф Хейфиц с супругой Ириной Светозаровой (1955 г.). Фото из личного архива Дмитрия Светозарова

Спустя много лет из статьи внука Николая Бухарина, известного историка и профессора Ларина я узнал, что в это время было сформировано «дело 204», куда были внесены наиболее выдающиеся деятели еврейской культурной и научной интеллигенции от Блантера до Эренбурга. В этом списке был и мой отец - Иосиф Хейфиц. К счастью, по многим причинам эта история не состоялась так же, как и высылка евреев в Биробиджан.

- Что-то я не поняла про нищету. А где же норковые подгузники и золотые соски? Ваш отец был, на минуточку, дважды лауреатом Сталинской премии. А это не кот начхал.

- Я тебя умоляю! Безусловно, единицы благоденствовали. Но основная масса известных людей элементарно не знали, что такое быть сытым. В нашем доме нормальной едой были пустые щи и макароны. Мама нередко ходила к Шварцам занимать деньги. В театрах страны шли его пьесы, поэтому они в отличие от родителей процветали. Как-то Екатерина Ивановна дала моему старшему брату Володе огромное красное яблоко. А тот отказался - оно невыносимо пахло французскими духами!

Но самое яркое воспоминание детства - грузчики, выносящие из квартиры буфет павловской эпохи - остаток довоенной папиной роскоши. Надо сказать, комиссионщица была частой гостьей в нашем доме. Существовал такой разряд женщин, имевших блат в ломбардах и скупавших наиболее ценные вещи у разных горемык. Нашу звали тетка Глафира - здоровая, хваткая, не очень приятная… Относительный достаток пришел в дом после того, как отец поставил «Большую семью» и «Дело Румянцева».

Первые гонорары родители спустили на маленькую дачу в знаменитом Комарове. В ту пору это было сравнимо с обладанием собственной виллой где-нибудь в Майами или в Марбелье. Но на деле домик был более чем скромный…

Светозаров со знаменитым отцом на съемках фильма «Плохой хороший человек» (1967 г.)
Светозаров со знаменитым отцом на съемках фильма «Плохой хороший человек» (1967 г.). Фото из личного архива Дмитрия Светозарова

- Ну хоть игрушки-то были?

- Я донашивал шубку Саши Козинцева (сына знаменитого режиссера Григория Козинцева. - С.Б.), которая мне досталась на вырост. От него же ко мне перекочевал сломанный велосипед. Но больше всего я был увлечен машинками, которых у меня оказалось целых три. Папа, снимая фильм «Дело Румянцева», придумал сцену: главный герой возвращается из лагеря, приходит к другу - шоферу, не застает его дома, зато видит маленького мальчика, который возится с машинками. Тоскуя по профессии, Румянцев начинает их чинить… В общем, папа попросил для съемок мои игрушки. На премьере в огромном зале кинотеатра я увидел на экране свои машинки. Это был мой первый киноопыт и первый киношок, который впоследствии отразился в выборе профессии.

А вообще машины играли огромную роль в моей жизни. К удивительному миру автомобилей меня когда-то пристрастил Леша Баталов, которого папа открыл для кинематографа. В нашем доме он прожил лет десять, так что злые языки говорили, что Баталов - незаконнорожденный сын Хейфица

Леша был знаменитый автомобилист. Первую машину «Москвич-401» ему подарила Анна Ахматова, дружившая с его мамой Ниной Антоновной. Позже он приезжал к нам в Комарово уже на «Москвиче-407», который превратил в совершеннейшее чудо благодаря заграничным поездкам. Нормальные люди везли из-за рубежа всякую технику, книги, одежду, а Леша - автомобильные прибамбасы. Я целыми днями возился с ним, подавая ключи, промывая в керосине свечи.

Анна Ахматова
Анна Ахматова обожала украшения и считала, что камни имеют чудодейственную силу (1964 г.). Фото: © «ИТАР-ТАСС»

Часто в Комарово наведывались заядлые мотоциклисты: Максим Шостакович, сын знаменитого композитора, и оператор Евгений Чуковский, внук не менее известного автора «Бармалея». Вдвоем они устраивали для нас с братом настоящий цирк. Женя разгонял свой драгоценный мотороллер «Тула», на полной скорости вставал на сиденье и, раскинув руки, проносился мимо нас по ухабистой улице. Больше всех переживала мама. Она стояла с баночкой йода, считая, что этот препарат спасет при серьезной аварии.

Ахматова - седая старуха в пестром халате

- У папы не было машины?

- Была. До войны кинематографисты принадлежали к наиболее оплачиваемым членам творческой советской интеллигенции. Ведь они имели процент от кассовых сборов. А поскольку кинотеатры были забиты, то денежные поступления были очень существенные. Правда, после войны все закончилось. И павловский буфет был последним предметом из той роскошной обстановки, которую я не застал. Все продали… Первую машину - КИМ - папа купил пополам с режиссером Зархи. Во-первых, они вместе работали, а во-вторых, вторую машину иметь было непозволительно. Кстати, их КИМ был чуть ли не первым частным автомобилем в Ленинграде. Вскоре его реквизировали - началась Финская война… Ну а при моей жизни машина появилась в семье лишь в начале 1960-х. Это была «Волга». Правда, ездил на ней папа недолго. Мама была категорически против, чтобы он садился за руль. Папа был очень рассеянным.

- Раз Баталов часто навещал Ахматову, то наверняка брал вас с собой?

- Я видел ее пару раз. Мне, восьмилетнему пацану, запомнилась не очень прибранная, грузная седая старуха то ли в пестром халате, то ли в летнем платье. Почему-то она напоминала мне Екатерину II… Помню, они сидели на скамейке и говорили, а я возился в песочнице, решая проблемы разрушенных замков и дорог. Так и проходили мои встречи с великой русской поэтессой. В ту пору вокруг нее не было культа обожания, который совершенно заслуженно существует сейчас.

К тому же у нас на даче каждую субботу собиралась замечательная компания. Например, дядя Юра - драматург Юрий Герман, единственный близкий друг папы. Они дружили с довоенных времен, при этом называя друг друга на «вы». Слезы на глазах отца я видел лишь дважды: один из них в день смерти дяди Юры.

Частыми гостями были Георгий Макогоненко - завкафедрой русской литературы ЛГУ, муж Ольги Берггольц, профессор Владимир Орлов, изучавший Блока, Григорий Бакланов -  втор знаменитой повести «Пядь земли».

- Но душой компании был ваш отец?

- Напротив. Он был интровертом. Это не значит, что он не общался с людьми. В конце концов, папа 20 лет возглавлял Союз кинематографистов Ленинграда. Но он был закрытым человеком. Многое из папиной биографии я узнал только после его смерти. А что-то так и осталось невысказанным, о чем бесконечно жалею. Как большинство детей, не задумывался о дне, когда родителей не станет… К слову, моя мама Ирина Владимировна Светозарова была полной противоположностью отца - яркая, гостеприимная, открытая, эмоциональная, хлебосольная.

Режиссер Александр Зархи с актером Юрием Яковлевым во время работы над экранизацией романа Толстого «Анна Каренина» (1966 г.)
Режиссер Александр Зархи с актером Юрием Яковлевым во время работы над экранизацией романа Толстого «Анна Каренина» (1966 г.). Фото: © «ИТАР-ТАСС»

Однажды к нам заехал режиссер Сергей Герасимов - известный в своем кругу кулинар, унаследовавший этот дар от своего отца - политического ссыльного. На поселении в Сибири тот держал трактир, славившийся на всю округу пирожками. Они так и назывались - герасимовские. Так вот отец угостил Герасимова водкой, настоянной на перце и чесноке. Тот рецепт одобрил, но для пикантности посоветовал добавить укроп. Так родилась «Хейфицовка», известная в ту пору далеко за пределами нашего города.

А еще у нас была соседка Вера Ивановна, супруга профессора Рысса, автора знаменитой «прописи Рысса» - первых в СССР поливитаминов. Так вот она приглашала меня, первоклашку, в гости, угощала разными вкусностями и наливала в маленькую рюмочку немного «Хванчкары», «Киндзмараули» или «Тетры». Это были любимые вина вождя, простым смертным практически недоступные…

- Только не говорите, что родители не учуяли винные пары, исходящие от восьмилетнего мальчишки!

- Мама пришла в ужас! Но вынуждена была выслушать целую лекцию об удивительных лечебных свойствах красного вина… Мама… Мама была москвичкой. Она прожила в Ленинграде пятьдесят один год и… на дух не выносила этот город, вернее, его атмосферу. Надо ли говорить, что к нам приезжали все ее московские друзья? Татьяну Пельтцер и Рину Зеленую я запомнил исключительно за счет неподражаемого тембра их голосов, а Машу Миронову и Сашу Менакера (родителей Андрея Миронова. - С.Б.) благодаря их умопомрачительному остроумию.

Народная артистка СССР Вера Марецкая (слева) с мужем режиссером Юрием Завадским на встрече с французским певцом и актером Ивом Монтаном и его супругой Симоной Синьоре (1956 г.)
Народная артистка СССР Вера Марецкая (слева) с мужем режиссером Юрием Завадским на встрече с французским певцом и актером Ивом Монтаном и его супругой Симоной Синьоре (1956 г.). Фото: © «ИТАР-ТАСС»

«Жизнеутверждающая фильма о Красной армии»

- Что папа говорил про Сталина?

- К Усатому, как называл его отец, он своего отношения не скрывал, но выражал его сдержанно. Отец и Зархи сняли фильм «Член правительства» с Верой Марецкой в главной роли. Вера Петровна - удивительная тетка. Она была женой Завадского - рафинированного московского интеллигента. А Марецкая… как бы это помягче… В общем, когда они приходили на какой-нибудь закрытый просмотр, Завадский со всеми раскланивался, говорил комплименты и изысканно шутил. А Вера его одергивала: «Юрочка, если ты не поссал, вот туалет!» Она была его контрапунктом…

Так вот когда картину сняли, отца и Зархи вызвал к себе Дмитрий Поликарпов, заведовавший в то время в ЦК вопросами культуры и литературы. «Я не могу показать картину Иосифу Виссарионовичу - в ней нет ни слова о нем!» Это было правдой. И тогда они придумали очень неоднозначный эпизод. Ночь, героиня, мусля карандаш, пишет письмо. Вдруг она встает, будит дочь и спрашивает: «Слушай, а «Виссарионович» пишется через одно «сы» или через два?». «Через одно «сы», - отвечает девочка и засыпает. Как ты понимаешь, это прямой расстрел. Но Усатому понравилось, и эпизод остался…

Но это не все. У отца была еще одна практически трагическая страница в жизни. Одна из первых звуковых картин «Моя родина» имела сенсационный успех и могла соперничать с «Чапаевым». Восторженные отклики, вал хвалебных рецензий. И вдруг отец с Зархи приезжают на Московский вокзал и видят, что афишные тумбы заклеиваются розовыми полосками. Одна такая у меня хранится: «Сообщение ТАСС. Картина «Моя родина» запрещена как вредительская». Страшное, но стандартное объявление… Их сразу вызывают в Москву. Сидят они в номере «Метрополя» с чемоданчиками и ждут ареста. Почему не бежали - загадка. День на пятый обросших щетиной режиссеров вызывает министр кинематографии Шумяцкий и говорит: «Ребята, Сам смотрел… У вас есть один шанс исправиться: вы должны снять жизнеутверждающую фильму о Красной армии». Выдохнув, папа с Зархи помчались на поезд и буквально тут же приступили к съемкам комедии «Горячие денечки» с Черкасовым и Жеймо.

«Я всю жизнь стеснялся этой картины», - говорил отец. «Она была сделана из-под палки и являлась очевидно заказной. Единственное, чем мы там занимались, - это изобретением кинотрюков».

Но вот наступает 1987-й - голодный год перестройки. У меня рождается сын Лешка, а Британская киноакадемия устраивает в Лондоне ретроспективу отцовских фильмов. Оттуда он вернулся счастливым! Привез нам невиданное - две упаковки памперсов и рецензию в Independent, в которой все внимание было уделено «Горячим денечкам!». Ее называли «изумительной по режиссерской и операторской изобретательности» картиной. «Настигло!» - сказал отец.

Это просто парадоксы восприятия. Вот сейчас все смотрят картины Пырьева раскрыв рты. Хотя в мое время эта фамилия была воплощением пошлости. Как и Гайдай, считавшийся в кинематографической среде низким ширпотребом. Но проходит время, и вне контекста эпохи и идеологии они смотрятся совсем по-другому.

Читайте также: