Тамара Макарова закрывала глаза на измены режиссера Сергея Герасимова
21 мая исполнилось 120 лет со дня рождения легендарного Сергея Герасимова, народного артиста Советского Союза, чье имя навсегда вписано в историю кино. Автор культовых картин - от «Семеро смелых» (1936) и «Молодой гвардии» (1948) до эпохального «Тихого Дона» (1958) и «Красного и черного» (1976), - он создал целую галерею шедевров: «Комсомольск» (1938), «Маскарад» (1941), «Люди и звери» (1962), «Журналист» (1967), «У озера» (1969). Воспоминаниями о мастере с «Экспресс газетой» поделился один из его последних учеников - заслуженный деятель искусств России, режиссер и певец Аким Салбиев.
- С нашего курса любимчиком Герасимова считался Юрий Кара, - начал рассказ Салбиев. - Благоволил мастер и мне, потому что я был самый молодой и меня нужно было поддерживать. А в некоторых студенток - правда, не на нашем курсе, а на других - Сергей Аполлинариевич влюблялся в буквальном смысле.
А что такого? Он же был живой человек. И ничто человеческое ему было не чуждо.
Всем известна история, когда он безумно был влюблен в Нонну Мордюкову. Снял ее в роли Ульяны Громовой в фильме «Молодая гвардия» вместо Клары Лучко, игравшей эту роль в дипломном спектакле. После съемок поехал к маме Нонны просить ее руки. Но получил отказ. Последняя его любовь тоже известна - это Любовь Виролайнен, снимавшаяся в его фильме «Любить человека».
Супруга мэтра Тамара Макарова была мудрой женщиной и закрывала на это глаза. Как она сама мне рассказывала, однажды к ней приехала известнейшая актриса с их курса и, расплакавшись, пожаловалась, что ей изменяет муж Анатолий. «Не надо плакать, - сказала ей Тамара Федоровна. - Я же не плакала».
А когда на Герасимова написали донос в ЦК КПСС по поводу его любовных похождений, Макарова его спасла. Сказала, что он уже давно как мужчина ничего не может. И этим закрыла тему.
На самом деле Сергей Аполлинариевич до преклонных лет оставался подтянутым и бодрым. И было видно, что с тестостероном у него полный порядок…
Отбор талантов
- Еще до войны у Герасимова была актерская мастерская при Техникуме сценических искусств в Ленинграде, где у него учились Петр Алейников, Георгий Жженов, Валентина Телегина. А с 1944 года он вместе с женой Тамарой Макаровой руководил объединенной актерско-режиссерской мастерской во ВГИКе - кузницей талантов, откуда вышла целая плеяда легенд советского кино. От Сергея Бондарчука и Людмилы Гурченко до Аллы Ларионовой и Николая Рыбникова, от Зинаиды Кириенко и Жанны Болотовой до Галины Польских и Ларисы Лужиной.
Наш курс был у него последним, восьмым по счету. Набирал его Герасимов в 1982 году. На режиссуру обычно шли люди уже с высшим образованием. Взять хотя бы моих однокурсников. Дима Золотухин и Юра Мороз ранее окончили Школу-студию МХАТ и сыграли у Герасимова главные роли в дилогии «Юность Петра» и «В начале славных дел». Надя Репина получила актерское образование у самого Сергея Аполлинариевича на «курсе четырех Наташ» - Белохвостиковой, Бондарчук, Аринбасаровой и Гвоздиковой. Тоже снималась у него - в фильмах «У озера» и «Любить человека». А будущий постановщик «Воров в законе» и «Мастера и Маргариты» Юра Кара был выпускником Института стали и сплавов и кандидатом физико-математических наук.
У меня высшего образования не было. Я окончил только школу. Работал на телевидении во Владикавказе - тогда Орджоникидзе. Тем не менее мои литературные работы Герасимову понравились. И меня вызвали на собеседование.
Все претенденты были разбиты на тридцатки. И таких тридцаток было 19. Из каждой отбирали одного - трех человек. Я приехал в Москву за день до окончания собеседования. После него Герасимов улетал в Карловы Вары, где был председателем жюри фестиваля. И его правая рука на кафедре кинорежиссуры Майя Донадзе, похожая на Мирей Матье, вписала меня в список самым последним.
На собеседовании вместе с Герасимовым сидели Макарова и их ученица Наташа Бондарчук. «О, привет, Пушкин из Осетии!» - поприветствовал меня Сергей Аполлинариевич. «Он меня подкалывает, что ли?» - напрягся я. И ответил: «Пушкин не Пушкин, а режиссурой буду заниматься». «Вот скажи, чем отличается кавказский шашлык от узбекского?» - спросил он. Я на тот момент шашлыков еще не делал. Такая честь у нас выпадает, когда тебе уже приличное количество лет. «Понимаете, азиатские шашлыки делаются на коротких шпажках и такими маленькими аккуратными кусочками, как грецкий орех, - начал сочинять я. - А у нас на Кавказе шашлык - это помидор, кусок мяса, баклажан, кусок мяса, луковица, кусок мяса».
Потом Герасимов показал мне картину, на которой были изображены мужчина с мальчиком у заброшенного дома, и попросил придумать, что было с этими людьми до этого и что будет потом. Я выдал такую историю: «Это дом родителей мужчины. Их уже нет в живых. Сам он уехал с семьей в город. А теперь его сын хочет, чтобы они приехали туда на все лето и занялись восстановлением дома».
В заключение Макарова дала мне телефонный аппарат и сказала: «Позвони домой и поговори с мамой на осетинском языке!» На этом собеседование завершилось. Продолжалось оно всего семь минут. С другими претендентами говорили дольше - по 15 - 20 минут. Передо мной был 35-летний парень, кандидат технических наук, сделавший рацпредложение на 18 миллионов рублей. И я, стоя у двери, слышал, как Сергей Аполлинариевич отговаривал его от поступления: «Понимаете, вы человек государственного значения. На своем нынешнем месте вы принесете больше пользы».
Я уже думал, что у меня нет шансов. Каково же было мое изумление, когда вышла Майя Донадзе и объявила: «Ко второму туру допущены… простите, допущен один Салбиев».
Борьба за место
- Во втором туре у нас была письменная работа на заданную тему. Там я увидел всех, кто прошел собеседование. Разговорился с Юрой Карой. «Я не буду писать письменную работу, - сказал я ему. - Посмотри, здесь все блатные - Золотухин, Мороз, сын режиссера Владимира Басова, сын писателя Максуда Ибрагимбекова». И уже сделал шаг, чтобы уйти.
Но Кара, который был почти на 10 лет старше, крепко схватил меня за руку и остановил: «Ты прошел главный тур - первый. Герасимов уже знает тебя. Дальше ему решать. Может, он тебя возьмет, а не кого-то из блатных».
Вернувшись из Карловых Вар, Сергей Аполлинариевич подвел итоги второго тура и действительно в числе других отобрал меня. Вот только количество мест в режиссерской мастерской было ограничено.
Это в актерскую мастерскую можно было без проблем взять лишнего человека. А под каждого будущего режиссера государство выделяло по 100 тысяч рублей - на съемки учебных, курсовых и дипломных фильмов. И как раз на мне лимит закончился. Хотя я набрал баллов больше, чем многие другие.
Меня были готовы зачислить в мастерскую Александра Згуриди. По поводу меня во ВГИК приезжал герасимовский ученик Лев Кулиджанов - в то время 1-й секретарь Союза кинематографистов. Но Герасимов все-таки настоял, чтобы я учился у него. Пошел к председателю Госкино Филиппу Ермашу и пробил для меня еще одно место со 100-тысячным бюджетом в своей мастерской.
Тайный договор
- В мастерских других великих режиссеров занимались ремеслом - ставили театральные отрывки, которые потом становились короткометражными фильмами. А у Герасимова был другой подход.
Наши встречи по несколько раз в неделю проходили как творческие вечера в «Останкино». Он разговаривал с нами о кино, вспоминал, как снимал свои фильмы, и тем самым наполнял нас, чтобы мы стали не просто обладателями каких-то формальных навыков, а глубокими содержательными людьми, патриотами своей страны. «Кино надо снимать о жизни. То, что людям неинтересно, не искусство, - такие установки мы получали от него. - Каждый человек может быть актером, но не каждый актер - человек».
Если Герасимов ругал кого-то из студентов, этот человек непременно получал защиту со стороны Макаровой. Того же, кто удостаивался похвалы Сергея Аполлинариевича, Тамара Федоровна, наоборот, подвергала критике. Я поначалу недоумевал: «За что? Ведь у него все хорошо». А у них был такой тайный договор, чтобы соблюдать баланс и никого не перехваливать.
Скромный гений
- Виделись мы с Герасимовым и Макаровой не только во ВГИКе. Вскоре после начала занятий, в ноябре 1982 года, они пришли к нам в общежитие. Ходили по комнатам и смотрели, как мы устроились.
После Олимпиады ВГИКу дали общежитие гостиничного типа. Комнаты там были двухместные. Сначала меня поселили с моим однокурсником из Испании Мануэлем Альберто Рохесом Кабальеро. Но он быстро женился на москвичке и переехал к ней. Таким образом, я остался в комнате один и жил как царь.
Приход Герасимова и Макаровой застал меня в туалете. Я хотел лучше говорить по-русски и вслух читал некрологи из газеты «Правда». А туалет был помещением с самой лучшей акустикой. «Центральный комитет Коммунистической партии Советского Союза, Президиум Верховного Совета СССР и Совет Министров СССР с глубокой скорбью извещают, что на 76-м году жизни скончался Леонид Ильич Брежнев», - декламировал я, сидя на стульчаке. «Творческий подход у тебя!» - оценил мои старания Герасимов.
Завершилось все общим застольем. Сергей Аполлинариевич поднимал свой любимый тост: «Кино - это большая авантюра. Давайте выпьем за здоровый авантюризм!»
А после первой сессии они с Макаровой пригласили весь наш курс к себе домой. Лепили с нами пельмени - фирменное герасимовское блюдо, которым восторгался Федерико Феллини. Я лепить отказался. Объяснил: «Я мусульманин. Не могу трогать фарш, где, помимо говядины, есть свинина». - «Хорошо, вот тебе отдельно говяжий фарш, - нашел выход из положения Герасимов. - Лепи сам себе!»
Жили они на Кутузовском проспекте в жилом корпусе гостиницы «Украина». У них там были две двухкомнатные квартиры, объединенные в одну. Когда мы первый раз туда попали, мы ожидали, что там будет сплошной Фаберже и тому подобная роскошь.
К нашему удивлению, обстановка у них оказалась весьма аскетичной - удобные диваны, столы и стулья и очень много книг. Этот аскетизм можно увидеть в герасимовском фильме «Дочки-матери», который снимался в их квартире.
В начале 90-х я делал документальный фильм про их ученика Сергея Бондарчука. Вот у него была совсем другая квартира. Там все было дорого и богато, я бы сказал, буржуазно. А у Герасимова не было никаких понтов. Он был по-настоящему советским человеком. Имея звание Героя Социалистического Труда и много других регалий, не просил: «Дайте мне то! Дайте это!»
Всегда помогал другим. Прятал у себя дома запрещенный фильм Александра Аскольдова «Комиссар». Отстаивал выпуск на экран фильма Андрея Тарковского «Андрей Рублев». Вместе с Расулом Гамзатовым писал ходатайства Генеральному прокурору об освобождении из тюрьмы Сергея Параджанова.
Конец эпохи
- Во время нашей учебы Герасимов снимал свой последний фильм «Лев Толстой». Мы все проходили там практику. Одна смена на съемках у Сергея Аполлинариевича давала для понимания профессии режиссера больше, чем месяц занятий во ВГИКе.
Помню, как в Ясной Поляне снимали похороны Толстого. Герасимов, игравший главную роль, лежал в гробу. А его окружала огромная толпа. Ему нужен был операторский кран, чтобы показать эту картину сверху. Но по каким-то причинам крана не было. «Как же это снять?» - ломал голову Сергей Аполлинариевич. «Пусть распорядитель похорон призовет всех встать на колени! - предложил я. - Лица людей окажутся на уровне гроба. Будет видно лежащего в нем Льва Николаевича». И получил за это предложение благодарность от него.
Закончив «Льва Толстого», Герасимов планировал сделать еще два фильма - «Пушкин» и «Власть тьмы» по Толстому. В роли Пушкина хотел снимать меня. Но этим планам не суждено было осуществиться.
26 ноября 1985 года Сергея Аполлинариевича не стало. У него образовался тромб, и моментально наступила смерть. Мы не хотели, чтобы нашей мастерской давали другого руководителя. Сказали, что сами доделаем оставшиеся дипломные работы. А через год добились, чтобы ВГИКу присвоили имя нашего мастера.
Водка для дам
- После смерти Герасимова Макарову опекала Мила - жена ее приемного сына Артура Макарова, которого она усыновила, когда арестовали его маму - сестру Тамары Федоровны. Эту Милу в свое время наняли, чтобы убираться в квартире. Артур с ней переспал. «Ну, сделал дело - теперь женись», - сказал ему Сергей Аполлинариевич.
Поселились молодожены с Герасимовым и Макаровой. Хотя в соседнем подъезде жила родная мама Артура Людмила Цивилько. И у него самого была отдельная квартира.
Семейная жизнь с Артуром у Милы не заладилась. Он ушел от нее к Жанне Прохоренко. А Мила так и осталась в квартире свекра и свекрови до конца их дней.
Последние годы Макаровой рядом с ней постоянно находился и я. Только что не ночевал у нее. Тамара Федоровна еженедельно устраивала девичники. Приглашала к себе Инну Макарову, которая жила через дорогу, Лидию Смирнову и Любовь Соколову. Они выпивали, что-то вспоминали, хохотали. А я бегал им за водкой.
Макарова очень тепло ко мне относилась. В 1993 году я давал в Театре эстрады совместный концерт с Анастасией Минцковской и Александром Морозовым. И Тамара Федоровна в сопровождении герасимовского племянника Дмитрия Брагина приехала меня поддержать.
Когда она вошла в зал в бархатном костюме с красной камеей на лацкане, публика ее узнала и устроила овацию. Худрук Театра эстрады Борис Брунов выглянул из-за кулис и воскликнул: «Боже! Последний раз она была здесь в 1964 году, когда приезжала на гастроли Марлен Дитрих». Он так разволновался, что, представляя меня на сцене, забыл мою фамилию.
А потом Макарова и Махмуд Эсамбаев обратились к мэру Москвы Юрию Лужкову с просьбой помочь мне с жильем. И мне дали квартиру через дорогу от Тамары Федоровны - в доме Академии медицинских наук СССР. В этой квартире раньше жил пострадавший во время октябрьских событий 1993 года вице-премьер московского правительства Александр Брагинский, которого Лужков переселил в более престижный правительственный дом.
Доска от Лужкова
- 3 октября 1995 года в семье Макаровой произошла страшная трагедия - в квартире Жанны Прохоренко зарезали Артура Макарова. После убийства Тамаре Федоровне звонили с угрозами какие-то лица других национальностей. Говорили, что у него остались большие долги. Мы даже писали главе МВД Анатолию Куликову с просьбой защитить народную артистку.
Потом выяснилось, что люди, которые ей угрожали, сами были должны Артуру. У него дома нашли расписки от этих людей на крупные суммы - по 100 - 200 тысяч долларов. Видимо, чтобы их не отдавать, они его и грохнули. Макарова тогда сильно переживала и начала сдавать.
Последний раз я разговаривал с ней в начале декабря 1996 года. Потом ее невестка Мила никого к ней не подпускала - ни меня, ни Жанну Болотову, ни Николая Губенко, ни Евгения Жарикова, ни Наталью Гвоздикову. На звонки отвечала, что свекровь плохо себя чувствует и не хочет никого слышать и видеть.
Навестить ее удалось только племяннику Дмитрию Брагину и его маме Тамаре Львовне. А 19 января 1997 года Тамара Федоровна умерла.
ВГИКу предлагали забрать их с Герасимовым библиотеку, мебель, награды, личные вещи и сделать мемориальный кабинет. Но ВГИК отказался. И все это отправили на родину Сергея Аполлинариевича - в село Кундравы Чебаркульского района Челябинской области, где в Доме культуры создали музей их знаменитого земляка.
В Москве тогда никому ничего не было нужно. Я ходил за Лужковым и говорил: «На доме, где жили Герасимов и Макарова, есть мемориальная доска Сергею Аполлинариевичу. Давайте сделаем доску Тамаре Федоровне!» - «Хватит, Аким! - отмахивался Юрий Михайлович. - Устроил из Москвы какой-то колумбарий». А я параллельно хлопотал за увековечивание памяти еще нескольких актеров. «Только Макаровой, и всё», - не отставал я от Лужкова. И он все-таки дал добро на установку ей мемориальной доски.
Сейчас я хочу убедить издательство «Молодая гвардия» выпустить биографию Герасимова. В их легендарной серии «Жизнь замечательных людей» есть книги про всех, а про такого величайшего режиссера нет.
