В Москве сгорела усадьба, в которой хорошо убивать
Градозащитники давно боялись пожара. Проблема в том, что в ветхом здании, которое не ремонтировалось с 1917 года, хранились трофеи, вывезенные в годы войны. Правда, об этом мало кто знал. Усадьба с советских времен была элитным санаторием, где отдыхал, например, Борис Пастернак со своей любовницей Ольгой Ивинской. Последние десять лет в Узком функционировал санаторий Федерального центра реаниматологии и реабилитологии.
В последние годы происходящее в усадьбе поражало своей бесхозяйственностью, о чем неоднократно писали и снимали сюжеты. Представьте: бабушки и дедушки ели, пили, спали на антиквариате. На шедеврах школы Рубенса били мух. Касались головами работ фламандцев, выставленных в Большом зале… Это своими глазами видела корреспондент «Экспресс газеты».
Лет десять назад новый директор со своим мужем решили подзаработать на ветхом здании. В окрестностях стали проводить дорогостоящие экскурсии и продавали ночи в мемориальных номерах, где якобы отдыхали Пастернак и Маршак. Воспользовавшись уникальным предложением, я проникла на закрытую территорию.
Дом разлагался на плесень и липовый мед, но сохранял следы былой роскоши. По коридорам со вздыбившимся полом была раскатана красная ковровая дорожка, гасящая шаги. (Из-за этой особенности писатель Юрий Нагибин, отдыхавший здесь, сказал: «В Узком хорошо убивать».)
В воздухе пахло рыбным супом и столетним дедом. Стены в желтых подтеках, кое-где, как корни дерева, виднелись пучки проводки. В одном из коридоров я нашла пейзаж известного художника Бялыницкого-Бирули. На картине на месте голубого неба красовалась дырка, стена за которой была выкрашена в серенький цвет, чтобы прореха не так бросалась в глаза.
Когда-то усадьба принадлежала семье Трубецких. В начале века они эмигрировали, но оставили свою коллекцию. После войны к ней прибавились еще и картины, экспроприированные в Потсдаме, а в 1948 году сюда попало еще собрание академика Николая Морозова с подлинниками Бакста, Айвазовского, Рериха и Грабаря…
- Из-за того что здание не является музеем, шедевры просто передавались с баланса на баланс, к тому же не были каталогизированы и описаны должным образом, - рассказывал историк Александр Подстаницкий. - Так что можно было тырить не перетырить.
Собственно, тыринг в здешних местах процветал. Как писал академик Челышев, воровство началось в 90-е, когда здание санатория стали осваивать криминальные элементы. Последняя кража вроде бы случилась в 1995 году, а что было потом - никто точно не знает.
Коллекционер Соломон Шустер, побывав в Узком, удивлялся: понять, сколько всего пропало, почти невозможно. Картины висели где попало: в обычной палате - акварель Нестерова, в массажном кабинете - «Лесной ручей» Юрия Репина.
Сотрудники жаловались, что за оставшимися шедеврами почти не ухаживают. Библиотекарь на экскурсии рассказала: после небольшого пожара сгорел один Герасимов, но второй уцелел. Сердилась на киношников: те ставят подсвечники прямо на старинный столик, и воск капает на сукно. Еще ругала посетителей, которые из книжных шкафов времен Трубецких берут тома из коллекции и потом говорят, что потеряли.
А весной беда другая: льет так, будто крыши нет совсем - вода прямо на картины попадает. Впрочем, вскоре после моего визита даму уволили за лишние разговоры.
Реликвии стали углем
Сохранился в памяти обед, который проходил в роскошной столовой, завешанной фламандскими изображениями горных пейзажей и снеди. Накануне на исторический стол с антикварной мебелью упал кусок штукатурки с потолка. Но собравшихся обитателей Узкого это совершенно не смущало. Бабушки, проходящие лечение, обсуждали врачицу Третьяк с монолитным бюстом и смотрели на меня недовольно, поскольку их кормили кашей, а мне вынесли картошку с тефтелями.
После обеда была лекция в Большом зале. И тут мои глаза окончательно выпали из орбит и отказывались вправляться обратно. Большой зал представлял собой захватывающее дух помещение, заставленное антикварной мебелью и увешанное трофейными работами, изъятыми после войны. Полотна западноевропейских мастеров были в плачевном состоянии. Холсты вздуты, потрескались, заляпаны жиром, сожраны плесенью. Среди этих сокровищ находились картины из королевского дворца Сан-Суси в Потсдаме. Главной жемчужиной собрания считалось полотно немецкого художника Августа Генриха Риделя «Купальщица» («Девушка у ручья», 1868 год), которое до войны украшала резиденцию Фридриха Великого.
Поразило то, что стулья были придвинуты вплотную к стене, и некоторые старушки, утомленные лекцией, засыпали, откидывали голову на «Давида и Авигею» - «жемчужину трофейной коллекции» кисти лучшего рубенсовского ученика Абрахама ван Дипенбека. Картина находилась не в лучшем состоянии, красочный слой покрыт пузырями.
Про эдакие чудеса я потом написала в «Комсомолку». В усадьбу приехал канал «Россия 1», а деятели культуры забросали письмами инстанции с призывом спасти Узкое. В 2023-м усадьбу взяли на реставрацию. Руководитель Департамента культурного наследия Москвы Алексей Емельянов тогда отметил, что здание находится в неудовлетворительном состоянии. Но это было еще мягко сказано.
Недавно реставрацию почти завершили. И тут случился пожар. Тушили целый день: вертолет десять раз брал воду из Коньковских прудов. Обрушились конструкции, пострадали пожарные, территорию огородили, а масштаб ущерба не называют.
Но уже понятно, что сгорели портик (остались лишь три колонны) и Большой зал. Судьба картин неясна, антикварная мебель, скорее всего, погибла. Уцелел, вероятно, рояль Blüthner и угол с диваном, на котором в 1900 году умер от уремии философ Соловьев, причем в бреду ему мерещились китайцы и наступающие азиатские армии.
Рядом с усадьбой был легендарный ледник - старинная постройка для хранения продуктов. Его запечатлел на рисунке художник Сарьян, когда лечился в Узком в начале 1950‑х, а писатель Кир Булычев упомянул в повести «Заповедник для академиков». Что стало с этой постройкой после пожара, неизвестно.
Хорошо еще, храм Казанской иконы Божией Матери неподалеку не пострадал.
Причина пожара - якобы неисправная проводка. Прокуратура выясняет обстоятельства. Историк Михаил Коробко называет пожар мрачным «подарком» к 50‑летию столичного района Ясенево.
