Териантропы: люди с душой животного

«Я человек всего лишь на четверть. И на три четверти - волк». Бывший десантник Вернер Фройнд в армии подружился с медведем - талисманом полка. После службы посвятил себя изучению и охране животных. Фото: Legion-media.ru

«Он посмотрел в зеркало и увидел там зверя!»

Их сообщество малочисленно. Они сбиваются в стаи, но все равно чувствуют себя одинокими. Утверждают, что животные не так уж редко рождаются в теле человека. Это несложно, труднее так жить. Чтобы познакомиться с териантропами ближе, пришлось отправиться в лес в полнолуние.

Пока я искал место встречи, успел заблудиться. Солнце медленно садится и, хоть я запомнил дорогу назад, становится не по себе.

- Как узнать, что ты териантроп? - спрашивает мужчина, который представился Снежным барсом. - Ты просто чувствуешь, что где-то тебе настолько комфортно, будто место создано для тебя. Когда первый раз оказался в горах, то прыгал, как козлик. Посмотри на меня, работаю в офисе, пузатый. А там, с рюкзаком за спиной, обгонял всех, с камешка на камешек порхал. Я почему-то решил, что дракон. Прыгнул с парашютом. Было прикольно, но летать не понравилось. Вот так, постепенно, пробуешь себя в разном, чувствуешь, что тебе нравится, открываешь внутреннего зверя.

Оборотни без сказок

Классически териантропией называют фольклорное оборотничество. Люди-волки вервольфы, японские лисы-кицунэ, шелки - люди-тюлени из кельтских мифов. Это слово прижилось, как название молодежной субкультуры. Я делаю предположение, что это связано с японской мультипликацией, там есть целый поджанр «фурри» про человекообразных животных.

- У многих это началось раньше, еще с мультиков Диснея, - поправляют меня. - А фуррики - они извращенцы. Только и думают про секс. Зоофетишисты. Знаешь, для териантропа вроде естественнее хотеть секса с животными. Но все находят пару внутри стаи. Самцы и самки сходятся просто для секса, потому что поддерживать долгие отношения - мука для обоих.

Марина Хромова, исследовательница массовой культуры, отмечает, что зооморфизм связан с проблемой идентичности. Зверолюди вокруг меня не отрицают академических выводов.

- Да, чаще всего ты начинаешь осознавать свою природу в подростковом возрасте. Когда, в принципе, непонятно, кто ты. Вот только у нас это доходит до крайностей. В какой-то момент ты обнаруживаешь себя на краю леса. Сам полуголый, весь в грязи и морда в крови.

Рядом с вожаком

Если честно, на встречу я шел, настроенный скептически. Был уверен, что каждый первый там волк. Однако мне рассказали, что среди них есть даже человек-мурена.

- Волков рождается много, процентов 70 среди терианов, - поясняет мне С.

Он «вожак» данной стаи - немногословный и рассудительный. Удивительно, но только в его позе я вижу что-то по-настоящему животное. Как он лежит у костра, не приближаясь к огню. Как подгибает конечности, будто огромная собака. Остальные впечатлены тем, как он бегает по ночному лесу босиком без фонарика.

- Я родился на Дальнем Востоке, все детство провел на природе, шастал по сопкам. Однажды подбил весь класс уйти жить на потухшем вулкане. Ведь что может быть лучше, чем жить в лесу и ловить зайцев?! - рассказывает С.

По собственному признанию, ему повезло больше остальных. Во-первых, полжизни рядом с дикой природой. Он только недавно переехал в Москву, но уже хочет сбежать. Во-вторых, харизма - люди к нему тянутся. Обычно наоборот.

Найти стаю

- Нам запретил общаться психиатр, - рассказывает Лошадка.

Она здесь на особом положении. Называет себя звериной ведьмой, которая ощущает сильную связь с тотемом животного. Определяет себя не до конца териантропом, но и не простым человеком.

- Я до сих пор переживаю, что потеряла того «волчонка». Он был такой настоящий. В 18 лет ушел в армию, старослужащие стали его доставать, он схватил, что под руку попалось, и раскидал пятерых. А потом подбежал к зеркалу и в отражении увидел звериные глаза. Я пыталась помочь ему принять свою сущность… Однажды он рассказал про териантропов своему психиатру.

Распространенная мечта у териантропов - построить свое логово, где можно жить вместе с близкими по духу.

- Знаешь, все, что мы о себе рассказываем, можно назвать социопатией. - Ф. не раскрыл мне, что он за зверь, но по намекам я понимаю, что из больших кошек. - Я много общался с трансгендерами, и мы хорошо понимали друг друга. Жизнь териантропа - это почти постоянное отчаяние. До тех пор пока не окажешься на природе или в стае. Стая - больше, чем семья.

Сдвиг по фазе

- Когда ты осознаешь звериную природу, важно не отрицать ее, - говорит Лошадка. - А то шифты замучают.

- Шифты? - переспрашиваю я.

- Да, это сдвиги. Хочешь не хочешь, а натура свое возьмет. Наступает помутнение. Потом ничего не помнишь. Или, наоборот, такое сильное ощущение того, что живешь неправильно, что жить не хочется. Но бывает и веселее, - тут же успокаивает она меня. - Иногда ты начинаешь чувствовать острее, чем человек. Запахи, вкус. Вот есть выражение: «Шерсть на загривке дыбом». Так вот реально начинаешь чувствовать, что у тебя шкура. Или конечности ломит, потому что они неправильно заняли положение.

Я кошусь на С. и ту неестественную для человека позу, в которой он лежит на лесной подстилке. С виду ему сейчас удобнее, чем любому из нас.

… Люди или, вернее сказать, звери, с которыми я познакомился, милые и безобидные чудаки. А в их глазах и речах много печали. Кажется, им даже легче, когда я прощаюсь. Они чувствуют, что во мне мало звериного. С. ведет меня через лес, и я даже не слышу мягких шагов его босых ног.

- Слушай, а как тебе живется? - спрашиваю напоследок.

- Да как-то непонятно. Я, кажется, научился прикидываться, хожу на работу. Но среди людей мне неуютно каждую секунду.

Над лесом висит огромная полная луна, и я пробую немного повыть на нее.