Для организации госпереворота в США достаточно будет захватить твиттер Дональда Трампа

На высшие посты в Белом Доме назначает не президент, а социальная сеть. Она же и увольняет провинившихся. Фото: © «ИТАР-ТАСС»
На высшие посты в Белом доме назначает не президент, а социальная сеть. Она же и увольняет провинившихся.

В XX веке СМИ за то, что они стали управлять сознанием и поступками граждан не меньше, чем традиционные ветви власти (законодательная, исполнительная и судебная), стали называть «четвертой властью». В первой четверти ХХI века очередной властью, похоже, становится сервис кратких сообщений «Твиттер» (Twitter). Как он работает, объясняет ведущий мировой эксперт по информационным войнам, профессор МГУ Андрей Манойло.

Будучи социальной сетью, в руках многих влиятельных политиков «Твиттер» стал не только средством информирования граждан, но и инструментом политического управления. Причем — управления прямого, минуя существующие официальные протоколы, процедуры и следящий за их исполнением профессиональный бюрократический аппарат. Примером может служить «Твиттер»-аккаунт президента США Дональда Трампа, который тот использует как инструмент прямого действия: оперативность и действенность решений. Проводимых им в жизнь через «Твиттер», что зачастую превышает эффективность даже президентских указов (т. н. «актов прямого действия»).

«Твиттер» как инструмент политического администрирования

Трамп часто предпочитает проводить кадровые решения именно через «Твиттер»: с помощью кратких текстовых сообщений — «твитов» — он принимает на работу новых сотрудников и увольняет прежних, причем часто без их предварительного уведомления: некоторые чиновники администрации президента США узнают, что они уволены, читая «твиты» Трампа. Так, 13 марта 2018 года Трамп отправил в отставку своего госсекретаря Рекса Тиллерсона. Причем последний узнал об этом кадровом решении Трампа из «Твиттер»-аккаунта президента Соединенных Штатов, где Трамп оставил соответствующую запись.

Другой пример — увольнение Ринса Прибуса, бывшего главы администрации президента США, состоявшееся 28 июля 2017 года. Прибус был уволен в пути — он следовал в составе кортежа Трампа на правительственный аэродром, расположенный недалеко от Вашингтона. Доподлинно неизвестно, что могло случиться в пути, но в президентский самолет Прибус так и не попал: его оставили на взлетно-посадочной полосе одного, с одним портфелем без ручки, а сами улетели. Позже выяснилось, что еще в пути следования кортежа Трамп уволил Прибуса и назначил на освободившуюся должность Джона Келли (бывшего министра внутренней безопасности США) с помощью записи в «Твиттере»: «Рад сообщить вам, что я только что назначил генерала/министра Джона Келли руководителем аппарата Белого дома».

В этом есть существенное отличие стиля кадровой работы Трампа от стиля кадровой работы его коллеги — президента РФ: в аналогичной ситуации президенту России пришлось бы выпускать отдельный указ, в котором обязательно должна быть указана соответствующая причина принимаемого кадрового решения: «в связи с утратой доверия», надоел до смерти и т. п. Трамп же в подобной ситуации даже не заморачивается: одна запись в «Твиттере» может в мгновение ока поставить точку в карьере любого сотрудника его администрации или члена его команды. Просто потому, что президент так решил. В этой комбинации «Твиттер» выступает и как проводник воли Трампа, и как его официальный представитель («глашатай») в одном лице.

Дональд Трамп
Дональд Трамп. Фото: © «ИТАР-ТАСС»

Собачки Павлова: «Твиттер» Трампа как инструмент реализации внешней политики США

В сфере внешней политики микроблог Дональда Трампа в «Твиттере» также играет заметную роль: любой «твит» Трампа, посвященный России, вызывает мгновенную ответную реакцию российского руководства на уровне ключевых министров или их официальных представителей. Стоит Трампу написать несколько малопонятных фраз (Трамп весьма косноязычен), и у целого ряда чиновников тут же срабатывает ответная «цепная реакция». Создается впечатление, что некоторых из них американцы специально дрессируют для выработки безусловного рефлекса на «твиты» Трампа — как у собачек Павлова. Типичным примером может служить реакция на «твит» Трампа о событиях в Венесуэле, появившийся в его микроблоге 4 июня 2019 года.

Тогда президент США Д. Трамп написал в «Tвиттере», что Москва якобы проинформировала Вашингтон о «выводе большинства своих людей» из Венесуэлы.

Реакция российских политиков высшего эшелона на этот «твит» была исключительно бурной по форме и реактивной по содержанию. Так, Дмитрий Песков заявил, что «Россия официально не уведомляла Штаты об этом и не могла этого сделать, поскольку российские специалисты продолжают там работать». Таким образом, пресс-секретарь президента еще раз категорически опроверг информацию о «выводе» российских специалистов из Венесуэлы и одновременно поставил под сомнение компетентность (степень владения информацией) американского президента Трампа. Одновременно глава МИД Сергей Лавров «назвал «фейком» заявления о том, что Россия якобы вывела «большинство своих людей» из Венесуэлы и уведомила об этом президента США Трампа: «Мы никого не уведомляли; он [Трамп], видимо, прочел статью в The Wall Street Journal». При этом он добавил, что не знает, откуда у Трампа взялась эта новость: «Откуда взялась информация, что мы "доложили" американцам о том, что мы оттуда выводим наших специалистов, я даже представить не могу; это вызывает у меня вопросы относительно качества тех советников, которые кладут информацию на стол президенту США».

В этой истории показателен тот факт, что какой-то несчастный «твит» (представляющий собой запись в микроблоге обыкновенной социальной сети) заставил реагировать как самих высокопоставленных чиновников, так и их ведомства (всю вертикаль советников, референтов, начальников департаментов и т. д.), причем реагировать немедленно — на уровне выработанного или приобретенного рефлекса. При этом сам «твит» (размещенный не на сайте Белого дома или Конгресса, и даже не на сайте Государственного департамента, а в обычной частной социальной сети) стал для этих чиновником стимулом, побуждающим к немедленной ответной реакции. В свою очередь, стоит напомнить, что цепочки типа «стимул-реакция» лежат в основе американских технологий «рефлексивного управления» политическим сознанием и поведением людей, разработанных В. Лефевром и его группой в США еще в 1960-х гг.

Власть «Твиттера»: не так страшен Трамп, как его твиттер

Что бы ни говорили об этом досужие обыватели, «Твиттер»-аккаунт Трампа действительно обладает вполне конкретной политической властью. Это уже не канал связи — это орган, участвующий в принятии президентом США конкретных политических решений. Неслучайно в США все чаще говорят: не Трамп уволил такого-то и такого-то, а «Твиттер» Трампа «уволил» Тиллерсона, Келли, Прибуса и др. Создается впечатление, что на высшие посты в Белом доме назначает не сам Трамп, а его микроблог в «Твиттере» — элемент социальной сети, прошедший социализацию программный код. И в этом есть своя доля правды.

Трамп неразлучен со своим аккаунтом: куда бы он ни направлялся, «Твиттер» всегда при нем (на приемах, переговорах, в перелетах и даже на встречах с главами специальных служб).

Как инструмент осуществления политической власти, «Твиттер» в глазах Трампа обладает множеством преимуществ. Их несколько.

Во-первых, это возможность оставаться в комфортной среде, в которой Трамп чувствует себя в безопасности: ведь с помощью «Твиттера» можно принимать решения, громить врагов, вступать в смертельную схватку с «фейковыми» СМИ с безопасной дистанции, накрывшись одеялом на собственной кровати и зная при этом, что физически до тебя все равно никто не доберется.

Во-вторых, управление страной (США) через «Твиттер» позволяет пренебрегать официальными протоколами, традициями, советами, что, в свою очередь, наполняет сердце небывалой храбростью и дерзостью и одновременно стимулирует волюнтаризм в принятии важных политических решений, воспринимаемый как свобода действий, доступная только очень выдающимся людям.

В-третьих, «Твиттер», используемый в качестве инструмента политического управления, стимулирует чувство упоения властью, которую дает доступный сервис социальной сети.

В-четвертых, «Твиттер» позволяет позировать перед подписчиками, ждущими резонансных и сенсационных отставок и назначений; прямым следствием этого становится повышенная агрессивность поведения обладателя аккаунта, вообще свойственная социальным сетям и общению в них.

Наконец, «Твиттер» делает за Трампа ту работу, которую он, может быть, не решился бы сделать публично. Ведь на самом деле довольно трудно уволить чиновника, соратника, друга, глядя ему в глаза. Особенно, если это решение — спонтанное и принято под влиянием эмоций, обиды, внезапного порыва или каприза. А с помощью «Твиттера» это проще простого. И объяснять никому ничего не надо, поскольку объяснение все равно не уместится в формат кратких сообщений, принятый в «Твиттере». Раз объяснение не помещается — то и не надо.

«Твиттерные» технологии организации государственных переворотов

Между тем такая зависимость Трампа и продвигаемого им стиля управления от «Твиттера» порождает определенные риски, способные вылиться для Трампа в весьма ощутимые проблемы.

Так, если «Твиттер»-аккаунт Трампа взломать и затем передать под внешнее управление (одновременно имитировав штатную работу этого сервиса на гаджетах самого Трампа), то в течение первых 10-12 часов и аппарат Белого дома, и Госдепартамент, и руководство спецслужб будут беспрекословно следовать указаниям и распоряжениям «Твиттера», поскольку у них уже выработалась привычка поручать руководящие указания от Трампа не только по вертикали подчиненности, но и через сообщения в его микроблоге. В результате перехват управления, и страной будет управлять не сам Трамп, а его «взбесившийся» аккаунт. Надолго такого управления не хватит — в течение 10-12 часов «недоразумение» будет выявлено, конкретизировано и устранено, но за это время с США может произойти много чего интересного. И все это — только потому, что, привязавшись к «Твиттеру» и сделав его инструментом реализации своей политической воли, Трамп одновременно попал и в зависимость от особенностей функционирования этого сервиса (социальной сети), а следовательно, стал уязвим.

В 1917-м большевики вывели универсальную формулу организации «вооруженного восстания»: чтобы захватить и удержать власть, необходимо захватить почту, телеграф, телефон. Спустя сто лет, в 2019 году, эта классическая формула, похоже, может быть модифицирована: теперь для организации государственного переворота необходимо захватить и удерживать под своим контролем «Твиттер»-аккаунт первого лица государства. В этом плане у Дональда Трампа все сюрпризы от его общения с социальными сетями еще впереди.

Читайте также:



‡агрузка...