Обещала жить Зите: Гита из-за коронавируса не может пройти обследование на онкологию

После смерти сестры Гита старается жить за двоих
После смерти сестры Гита старается жить за двоих
Зита и Гита Резахановы — самые известные из сиамских близнецов

Родившиеся 19 октября 1991 года в киргизском селе Западное, они были спаяны в тазу, имели один на двоих мочевой пузырь, сросшийся кишечник, одну матку, два яичника и на двоих три ноги. В местном загсе хотели выдать одно свидетельство о рождении, потом все же согласились, что девочек две.

Зита с самого начала оказалась слабее сестры. В 2015 году организм не справился и она умерла на руках у матери. Улыбнулась ей на прощание: «Пусть Гита живет за меня долго». Ей было 24 года. Она прожила 11 лет в одном теле с сестрой. И еще 13 — отдельно.

— На самом деле я достаточно быстро стала понимать, что мы не такие, как все. Мы же видели вокруг детей, — рассказывает сегодня одна из близняшек — Гита Резаханова. — Сколько помню свое детство, всегда мечтали, чтобы нас разделили. Мы приспосабливались как могли. Но это нельзя было назвать жизнью. Некомфортно. Например, лет в десять нам стало трудно спать. Мы росли, а кожа не успевала растягиваться, ее не хватало. Мы не могли лечь прямо, вытянуться. Постоянно спали в одном положении на правом боку. Ночь превращалась в пытку.

Мы понимали, что наша жизнь зависит друг от друга. И особенно сильно захотели, чтобы нас разделили, когда Зита начала болеть. Ей стало очень плохо в 2000 году — обострился на третьей ножке остеомиелит (гнойно-некротический процесс, развивающийся в кости). Вся боль досталась Зите. У нее поднималась температура под 40, обморок. А у меня — ничего. Хотя одно кровообращение, одно тело. Я слышала разговоры врачей и понимала, что если Зита умрет, то я — тоже. Я цеплялась руками за маму и кричала: «Мама, найди врачей, раздели нас! Я не хочу умирать!» Когда мама добивалась для нас операции по разделению, это было счастье!

Зита и Гита с мамой Зумрият
Зита и Гита с мамой Зумрият

Выросли вторая почка и маточные трубы

— В конце прошлого года я перенесла операцию по удалению опухоли, — говорит Гита. — На тот момент я не знала, что у меня онкология. Мне сказали, что это вроде бы полип удалят, поставят трубочку — и все. А уже перед выпиской мне сказали, что это рак. Сейчас лечусь. Какие бы трудности еще ни ждали, но жить так хочется!

Когда за ту операцию Резахановым предъявили счет — 210 тыс. руб., — оказалось, что таких денег в семье нет. Помогла Елена Малышева, сделавшая про Зиту и Гиту несколько передач.

— Я стала плакать, благодарить ее. А она сказала: «Девочки, мы уже родные за столько лет», — вспоминает мама Зумрият Резаханова. — Изначально Гите сделали полностью обследование всех органов под наркозом. И когда ее везли, она уже в полубессознательном состоянии на весь коридор читала на арабском Аят из Корана. Я спросила, как переводятся эти слова. Она сказала: «Проявляй красивое терпение». И когда мне через полчаса озвучили ее диагноз — рак, — я поняла, почему Всевышний вложил в ее уста именно их. Я не смогла проявить это «красивое терпение», я сидела и рыдала: «Как теперь жить?!»

Врачи решили срочно оперировать. Когда ее привезли после операции, она мне стала рассказывать: «Я была на небе там наверху. Я видела солнце, тебя, меня и Зиту. Мы ходили в саду, там было солнце, дворец…» То есть она мне стала рассказывать то, что описано в Коране. Я была прибита морально. Включила запись на мобильном, чтобы потом послушать ее слова. Телефон лежал на подушке. Я в тот момент плохо воспринимала. Но теперь думаю, что я должна об этом рассказать людям. Иногда у меня тоже возникали сомнения, что вот рай и ад, ну кто там был? Кто знает это все? И вот моя дочь там была. И она рассказала много чего.

Тогда она еще не знала диагноза. Но врачи сказали, что Гита взрослый пациент, и они не имеют права скрывать. И вот этот диагноз прозвучал, а Гита вдруг так спокойно говорит: «Ну хорошо, будем бороться». Я все что угодно ожидала, но не вот таких простых слов! А потом мы с ней в машине едем. Она бледная сидит, говорит: «Мам, у меня шок. Но пожалуйста, будь сильной. Я смотрю на тебя. Если сломаешься ты, и я сломаюсь».

Насчет онкологии вопрос у нас не снят. В феврале летали на новое обследование в Москву. Заранее собирали пособия Гиты, кое-что продали. А теперь мы должны каждые два месяца прилетать на обследование. Сейчас из-за карантина все перекрыто. Транспорт не ходит. В больницу в город поехать не можем.

— Но у Зиты рака не было…

— После разделения у девочек стали расти внутренние органы. У Зиты после разделения матка выросла.

Когда же не так давно Гите сделали МРТ внутренних органов, то выяснилось, что у нее вторая почка выросла, маточные трубы и второй яичник. Врачи говорят, что, возможно, эпителии были недоразвитые, и когда девочки были в одном теле, им тесно было, они не развивались, а когда их разделили, они стали развиваться. Но врачи пока спорят насчет выросших органов.

— А как могли вырасти трубы, если нет матки?!

— Даже врачи удивляются. Вот такой организм атипичный. Всеми болезнями девочки болели по-своему.

Сиамские близнецы Резахановы оказались медицинской загадкой, разгадать которую не могут до сих пор
Сиамские близнецы Резахановы оказались медицинской загадкой, разгадать которую не могут до сих пор

«Простила людей, которые причиняли боль»

— Гита, как сейчас себя чувствуете?

— Я на лекарствах постоянно. Онкомаркеры пока в спокойном состоянии. Поэтому я работаю — дистанционно обучаю арабскому языку. Бесплатно. Это для меня как практика идет. Я легко читаю и перевожу на арабском, но разговорную речь надо еще развивать.

— А почему именно арабский?

— Английский тоже нравится. Но арабский мне лучше дается, хотя он труднее. Красивый язык. И на нем написан священный Коран. Я ведь закончила исламский колледж и еще московский колледж экстерном.

— Друзья-арабы есть у вас?

— С девушкой одной мы познакомились в Медине. Мы обменялись номерами и на арабском общаемся, переписываемся.

— Как вы научились такой сильной быть?

— Мама научила. Ребенок всегда смотрит на свою маму и берет все от нее. Если бы мама нас жалела, плакала вместе с нами, то мы бы другие были.

Если мы с Зитой унывали, плакали, мама подойдет, сядет с нами: «А ну-ка, рассказывайте, что случилось, почему плачете?!» Мы говорим, что вот у нас ноги нет. Она нам говорила: «Посмотрите на тех, кому хуже. Вы — красивые, умные. У вас есть сердце. А кто-то даже говорить не может…» И мама нам говорила: «Что ты приобретешь сейчас от своих слез? Ты получишь опухшие глаза, опухший нос. Смотрите, нос вырастет!» Так она смешила нас. И мы с Зитой начинали смеяться в этот момент. А мама продолжала, мол, от слез нога не вырастет, только нос! Или мама начинала потешно искать ногу в постели: «Ну-ка, покажите, выросла ваша ножка?», и мы начинали хохотать.

Когда мы с Зитой закончили школу, встал вопрос, куда идти и что делать дальше. И когда мы смотрели на других, мы сильно им завидовали. Даже нашим братьям и сестрам. Обида была: почему, за что? И маме говорили: «Мама, зачем ты нас родила?» Обвиняли ее. И теперь мне очень стыдно. И если честно, я жалею об этих упреках. Мама нам читала, много разговаривала с нами, и мы потянулись к религии. Вера очень помогает. Человек не будет отчаиваться, если знает, что это воля Бога. И как я могу маму в чем-то упрекнуть?! Ведь она же тоже с нами проживала эту жизнь и проживает сейчас.

Если бы не ее поддержка, не поддержка семьи, то нас бы и не было на этой земле.

И нам мама показывала всегда таких сильных людей — футболистов в инвалидных колясках, танцоров без обеих ног. Возила нас к тем, кому хуже. Через такие примеры она нас научила жить. Я по привычке говорю «мы», помня Зиту.

— Вам приходилось сталкиваться со злобой?

— Конечно. И грубости говорили. Я простила этих людей, которые причиняли боль моей семье. Ты всем не можешь рассказать о своих чувствах. И поменять мнения других людей не можешь. И зачем это вспоминать? Если человек прощает, то он не должен дальше об этом говорить.

— Сейчас ради чего живете?

— Ради моей семьи, любимого дела. Вообще у меня есть много причин для жизни. Я живу, чтобы людям приносить пользу, понимаете.

Мама осуществила мечту Зиты — построила Центр для больных детей. Я сейчас поправляюсь и тоже хочу там работать. Крепить духом тех, кому тяжело. Я могу почувствовать боль, потому что сама это испытываю.

— Вы ведь мечтали кого-то усыновить?

— Было такое желание. Но я трезво смотрю на жизнь. Да и потом у меня здесь восемь племянников и одна племянница. И я к ним отношусь как мама. Я даже им говорю: «Я тебе как мама». Недавно старшая сестра говорит: «Гита, ты же как мама нашим детям. Вот этого Магомеда (а он такой хулиган!) дарю тебе. Бери!» Я в ответ: «Нет, не надо!»

Я могу посещать детские дома и быть родным человеком не одному, а многим детям. Ведь даже здоровым порой нужна поддержка.

Будем надеяться, что Хабиб Нурмагомедов исполнит мечту девушки и поболтает с ней на арабском, хотя бы по телефону
Будем надеяться, что Хабиб Нурмагомедов исполнит мечту девушки и поболтает с ней на арабском, хотя бы по телефону

— Кто для вас пример мужества?

— Хабиб Нурмагомедов. Вот с ним мне бы хотелось увидеться. Я ведь живу нормальной жизнью, не сижу взаперти. Только вот сейчас из-за эпидемии. Не знаю, как у вас в Москве, а у нас здесь люди паникуют. У нас строго все — в городе комендантский час, блокпосты, все перекрыто. Стараемся не выходить никуда. У нас тут деревня, питание без всяких химикатов. Живем на свежем воздухе. Пьем молоко из-под своей коровы, сами готовим творог. То есть иммунитет поддерживаем. Жаль только, из-за коронавируса не могу приехать в Москву на обследование по онкологии. Приходится выдерживать карантин.

Читайте также: