ОБЩЕСТВО

Какие «подвиги» совершил самый трусливый русский главнокомандующий

Степан Апраксин Степан Апраксин
Здоровяк Степан Апраксин одним своим видом мог навести ужас на врагов – а повел себя как последний трус

10 августа 2017 года исполняется 315 со дня рождения Степана Апраксина. Протеже, выскочка, «боров» - как только его не называли. А еще его считают человеком, который мог изменить русскую историю – но смелости не хватило.

Карьерный рост мирного военного

Степан родился в 1702 году в хорошей семье Апраксиных – среди них были сподвижники всех царей, участники многочисленных войн и так далее. Его отец скончался рано, и Степина мама вышла замуж за Андрея Ушакова – начальника Тайной розыскной канцелярии, этакого ФСБ тех времен. Несмотря на то, что Ушаков не воспитывал пасынка лично, он всегда заботился о нем и старался обеспечить его карьеру.

Поступил на службу Степан, как и полагалось тогда, рядовым, и ничем не выделялся среди товарищей, кроме огромного роста (по некоторым данным, более 2 метров) и любви к красивой жизни. Однако продвигался он по службе исключительно быстро – не успевал привыкнуть к одному званию, как получал следующее. В 26 лет мы видим его капитаном, в 30 лет – секунд-майором привилегированного Семеновского полка.

У профессии военного есть одна неприятная особенность: иногда приходится воевать. Но если ты быстро проскочил низшие звания, то возрастает шанс отсидеться в штабах или вовсе в столице. Степан Федорович хорошо это знал. В 1735 году в ответ на дерзкие набеги крымских татар Россия объявила войну Турции, и его откомандировали на фронт в ранге дежурного генерала.

Кампания шла хорошо, Апраксин принял участие во взятии Очакова и Хотина, лично доставил в Петербург сообщение об удачном исходе хотинского сражения, получил очередные звания, награды и деревни. Сам он, конечно, саблей не махал, да и вряд ли мог бы ввиду излишней тучности (кличка «Боров» не случайно прочно прилепилась к нему). Однако военачальник Христофор Миних не забывал хвалить протеже всесильного Ушакова в каждой депеше. А когда Миних впал в немилость, Апраксин подружился с новым фаворитом – канцлером Алексеем Бестужевым-Рюминым.

Начавшуюся в 1757 войну с Пруссией Апраксин встретил в качестве генерал-аншефа, президента Военной коллегии. Для усиления боевого духа императрица произвела его в фельдмаршалы, да и назначила главнокомандующим всех русских войск на этой войне. Говорят, личный обоз фельдмаршала был сравним по длине с общим обозом армии (500 лошадей!) – Апраксин не собирался лишать себя привычного комфорта даже в сражениях с непобедимым прусским королем Фридрихом II.

Бегство от победы

30 августа (по европейскому летосчислению, в России по старому календарю было еще только 19-е) недавно отпраздновавший свое 55-летие огромный толстяк одержал оглушительную победу над пруссаками при Гросс-Егерсдорфе в Восточной Пруссии. Историки полагают, что успех был достигнут исключительно благодаря мудрости главнокомандующего – он полностью доверился генералам и не вмешивался в управление армией. Тем более что в Петербурге, зная о невеликих талантах фельдмаршала Апраксина, обязали его согласовывать все свои действия со ставкой. Но после победы он внезапно начал вести себя самостоятельно.

Гросс-Егерсдорфское сражение запечатлено на купюре непризнанной Приднестровской Молдавской республики
Гросс-Егерсдорфское сражение запечатлено на купюре непризнанной Приднестровской Молдавской республики

Русская армия не воспользовалась открытым путем на Запад. Более того, через две с половиной недели бездействия русские по приказу главнокомандующего сами в спешном порядке отступили, будто бы за ними гнались разъяренные пруссаки. Никому ничего не объясняя, Апраксин неожиданно повел армию домой. Подчиненные втайне называли это трусостью, но в армии приказы не обсуждаются.

А в Петербурге в это время умирала императрица Елизавета Петровна. Наследником считался ее племянник, Петр Федорович (будущий Петр III). Друг Апраксина, всесильный канцлер Бестужев-Рюмин, совсем не хотел видеть на престоле нервного, неадекватного Петра, который к тому же откровенно плохо к нему относился. По всей видимости, канцлер готовил интригу, связанную с отстранением Петра. И Бестужеву-Рюмину очень нужна была военная поддержка – а что может быть лучше, чем победоносная армия под командованием безвольного друга-весельчака?

Последнее средство

Всех обманула Елизавета Петровна – она неожиданно для двора выздоровела, после чего занялась вопросом странного поведения канцлера и главнокомандующего. Оба были арестованы и допрошены на предмет признаков государственной измены.

Ловкий канцлер, который два раза приговаривался к казни, но умер от старости, быстро договорился с обвинением и отправился в ссылку в одно из своих имений. А неповоротливый и не очень сообразительный Степан Апраксин, так и не ставший «дланью юного императора», ни в чем не признавался и отрицал все. Допрашивал его, по иронии судьбы, начальник Тайной канцелярии Шувалов, преемник его отчима, к тому времени уже скончавшегося.

Императрица Елизавета Петровна. Художник Шарль ван Лоо
Императрица Елизавета Петровна. Художник Шарль ван Лоо

Так прошло три года – все их Апраксин провел в заточении, в замке подле Петербурга. Существует красивая и грустная легенда об окончании этого заточения.

Вспомнив о высокопоставленном узнике, Елизавета Петровна поинтересовалась, как продвигается расследование. Ей отвечали, что, как и в первый день, фельдмаршал все отрицает. «Что ж, – заявила императрица. – Значит, остается последнее средство: отпустить невиновного». На ближайшем допросе, когда Апраксин в очередной раз заявил о своей невиновности, один из членов следственной комиссии решил процитировать монархиню: «Значит, остается последнее средство…» Услышав эти угрожающие слова, Степан Федорович упал на пол. Мгновенная смерть от апоплексического удара.