Галина Щербакова искалечила дочке жизнь

Автор повести, по которой был снят культовый фильм «Вам и не снилось», в дочерней исповеди предстала монстром

Автор повести, по которой был снят культовый фильм о первой любви «Вам и не снилось», в дочерней исповеди предстала монстром


Больная тема взаимоотношений детей с именитыми мамами, посвятившими себя литературному творчеству, долго оставалась табу. Даже о трагических конфликтах Льва ГУМИЛЕВА и Георгия ЭФРОНА с их знаменитыми матерями — Анной АХМАТОВОЙ и Мариной ЦВЕТАЕВОЙ впервые стало известно от третьих лиц. И вот на книжных прилавках появилась книга «Мама, не читай!».
Дочь известной писательницы Галины ЩЕРБАКОВОЙ (РЕЖАБЕК), по чьей повести был снят фильм «Вам и не снилось», утверждает, что ее мама превратила жизнь ребенка в ад. Год назад она умерла, так и не прочитав исповедь дочери — 45-летней Екатерины ШПИЛЛЕР. Отрывки из ее книги «Экспресс газета» решила опубликовать.


В своем предисловии Екатерина Шпиллер пишет:
— Книгу я написала почти за год до кончины матери — известной писательницы Галины Щербаковой и опубликовала в Интернете еще при ее жизни. Насколько мне известно, мама так и не прочитала ее, исполнив мое пожелание, вынесенное в название. Для кого же эта книга? Наверное, для когда-то близких мне людей, ставших совсем чужими. А еще для тех, кто был «обожжен» нелюбовью и непониманием родителей и воспринимает жизнь как муку, как наказание, часто задумываясь об избавлении от страданий вместе с самой жизнью. И для тех, кто хочет, чтобы их дети были счастливыми. Мамы больше нет. Но у меня ее не было уже давно. Поэтому боль от утраты некогда самого дорогого мне человека возникла гораздо раньше ее физической кончины, а боль от маминых поступков растянулась на долгие-долгие годы и не утихла до сих пор. Поэтому нет точного дня, про который я могла бы сказать: сегодня я потеряла маму…






Юбилей Екатерины (вверху) стал последней тщетной попыткой примирения с родителями - писательницей Галиной ЩЕРБАКОВОЙ и журналистом

Юбилей Екатерины (вверху) стал последней тщетной попыткой примирения с родителями — писательницей Галиной ЩЕРБАКОВОЙ и журналистом «Огонька» Александром ЩЕРБАКОВЫМ


Пьянство


Моя дочь ни разу в жизни не видела меня пьяной. Потому что я не пью: не могу, да и не хочу. А вот бабушку свою дочь видела нетрезвой неоднократно и была в страшном недоумении:
— Ма, а что это с бабулей происходит? Почему она так матерится? А что она ко мне с дурацкими вопросами пристает?
Дочь передразнивает бабушкину пьяную речь: «Ты, когда первый раз поцелуешься или там будешь с мальчиком, ты же мне обо всем расскажешь подробненько, правда?»
— Бабуля слишком много выпила, не обращай внимания, — пробубнила я.
Потом дочка часто смеялась: «Бабулька опять назюзюкалась, матерится и лезет с тупостями. Умора! И гадость вообще-то…»
 Последний пьяный выход мамы на глазах моей дочери случился, когда без меня праздновали ее 18-летие. По рассказу дочки, бабуля, уже прилично раскачиваясь, произнесла короткий монолог:
— Вот… уже 18… Время потери девственности… Гос-с-споди, какое это прекрасное время! Самая дивная ночь на свете — первая ночь с мальчиком…
За столом были еще люди, кроме моего отца и дочери, которой, по ее словам, очень сильно захотелось залезть под стол или убежать на край света.






Галина РЕЖАБЕК в молодости. До славы писательницы ещё далеко

Галина РЕЖАБЕК в молодости. До славы писательницы ещё далеко


Чувство вины


Мамочке пришло в голову показать меня вот так сразу в Центральную музыкальную школу — весьма престижное заведение для деток, но только самых одаренных. Тогда я еще не боялась всего и всех. Меня спросили, умею ли я играть. Я ответила честно: да! Сыграй — попросили. Ну, я и сыграла им «Собачий вальс». Все. Занавес…
А могло ли быть по-другому? Разве меня готовили и учили чему-нибудь?
Мама была убеждена, что у меня должен быть ДАР. Что от меня все должны АХНУТЬ. Ведь я — ЕЕ дочь.
Может быть, это и было ее первым разочарованием во мне? Не знаю. Ведь примерно в то же время меня не взяли в балет. Старенькая балерина из Большого театра, к которой меня привел папа, покрутив мне ноги в разные стороны, сказала:
 — Гибкая девочка, способная, но ступни… У нее же плоскостопие, она не сможет сделать карьеру в балете. Никогда.
Очень постепенно, но поднимало голову чувство вины: я — не Моцарт, у меня плоскостопие… Мамочка огорчается.


Одевала, как чучело


— Женщина интересна не юбкой, — учила мамочка, максимально округляя свои и без того огромные черные глазищи. — Настоящая женщина прекрасна в любом тряпье.
Я была в «тряпье», но не прекрасна. Возможно, потому, что в Москве в 70-е для многих девочек родители уже что-то «доставали» из одежды, уже протаптывали дорожку к спекулянтам, дабы хоть как-нибудь в уродливую эпоху совка и повальной серости нарядить своих дочек. Они, эти «мещане» и «недоразвитые люди», понимали, что для девочки — это не блажь, а самая настоящая необходимость, чтобы выжить и преуспеть.
Мои родители презирали подобное.
— Какая гадость! Обращаться к каким-то жуликам, да и платить за это безумные деньги! Стыдно, мерзко. И к тому же мы разве деньги на мясорубке делаем? — мамочка очень сильно гневалась на мои робкие попытки заикнуться о какой-то более-менее приличной одежде.
Апофеозом маразма был случай, когда мне передали, как девочка из не самой благополучной семьи, троечница, сказала обо мне:
— Вот странно! Вроде у девки нормальные родители, не чмо какое-нибудь, а одевают дочь, как чучело.






Влюблённые Роман и Катя. Знаменитый кадр из нашумевшего фильма

Влюблённые Роман и Катя. Знаменитый кадр из нашумевшего фильма «Вам и не снилось» (1980 г.)


Жизнь в аду


— На собрании зачитывали классную статистику, — чужим каким-то, страшным, я бы сказала, неживым голосом проговорила мама. — Столько-то процентов отличников, столько-то хорошистов, столько-то троечников… Ни в отличники, ни даже в хорошисты ты не попала. Моя дочь — в списке троечников! Какой позор… Я не хочу с тобой больше разговаривать, — повернулась и ушла.
Я очутилась в аду. Мне показалось тогда, что где-то ниже колен мне налили тонну свинца и я уже никогда не смогу больше двигаться. Мне показалось, что откуда-то из нутра организма вытащили все внутренности и там теперь очень больно и очень пусто. Странный шум появился в ушах. Я не знала, как и зачем мне теперь жить. Я не знала, как живут в аду, что там делают, что говорят, как двигаются. А еще в тот момент я понятия не имела, что теперь этот ад будет местом моей постоянной прописки и учиться в нем жить-таки придется. В тот момент, как оказалось, произошел «контрольный выстрел». В упор. В меня. Мне было десять лет.
Бедная моя мамочка! Она, наверное, думала, что делает лучше для меня, она так понимала правильное воспитание. Может, она и не любила меня вовсе?


Еврейский вопрос


Мама трепетно относится к богатейшим и влиятельнейшим евреям России — Березовскому, Гусинскому… На митинги в защиту Ходорковского они с папой ходят регулярно. И вот я встречаю главного человека своей жизни, Женю, чистокровного еврея. Не миллионера, а трудягу, своей головой сделавшего дело и живущего более чем достойно. Он — не олигарх, не богач и не политик. Мама его возненавидела практически сразу. Я далека от мысли, что за национальность, — нет. Но…
 — Вы — единственный еврей, который мне противен, — заявила она как-то Жене. Я смеялась и рыдала одновременно. В ее литературных опусах она, как могла, склоняла и уродовала его фамилию, придумывала гнусные персонажи с его чертами и опять же с похожей фамилией. Если читатель не знает лично мою маму, он вполне может решить, что автор очень даже не любит евреев.






Со вторым мужем - издателем Евгением ШИЛЛЕРОМ Екатерина впервые почувствовала себя любимой и счастливой

Со вторым мужем — издателем Евгением ШПИЛЛЕРОМ Екатерина впервые почувствовала себя любимой и счастливой


Свадьба


Почти год мы жили с Шуриком (первым мужем. — Е. К.) «в грехе» — мне же еще не было восемнадцати. Когда мы подали заявление в загс, мама сказала:
— Свадьбы даже и не ждите! Вы уже год живете вместе — какая свадьба, позорище…
 Да нам и не нужна была эта свадьба! Только почему — позорище? Если позорище, то зачем разрешили?
Но родители Шурика хоть какую-нибудь свадьбу все-таки хотели: люди простые, они настояли, что у них дома мы все-таки соберемся. Маме пришлось купить мне в комиссионке платье — не свадебное, нет, просто более или менее нарядное. Покупала его она без меня. Принесла домой, сказав: «Очень хорошее платье!» — и я, как всегда, согласилась.
Итак, «гуляли» в Чертаново. Маме, как обычно, удалось «захватить площадку», она царила, а больше ей ничего и не нужно.


Главное в жизни


А однажды…
— Мама, мамочка, прости! — плакала я в трубку, согнувшись в три погибели от боли и держась за стол, чтобы не упасть от головокружения. — Но мне очень плохо… Я даже Алиску на руки взять не могу…
— Ну, хоть сегодня ты могла бы обойтись без своих фокусов! — я вдруг услышала мамин рыдающий голос, почти стон. — Такие собы-тия… Боже, убили священника Меня! Понимаешь ты? Такое горе, я места себе не нахожу… А ты опять со своими глупостями! Уточняю: Александр Мень не был маминым знакомым, она читала его публикации и видела по ТВ. И все. Но тогда он был очередным идолом нашей интеллигенции. А я — всего лишь дочерью интеллигентки. Я снова почувствовала себя законченной дрянью.


Хороший левак


С начала 90-х я не была верна мужу. Мне стыдно и горько, что так сложилось. Но уж исповедь так исповедь. В общем, все это банально и пошло. А вот не банально то, что Шурик всегда обо всем знал. Меня ко всем моим «достоинствам» воспитали честной идиоткой. В глубине души я надеялась, что он со мной разведется, сделает то, на что у меня смелости не хватало.
Я вспомнила, как мама второй раз вышла замуж — за моего отца. Она рассказывала, что влюбилась в моего будущего папу и завела с ним роман, когда жила со своим первым мужем и их общим ребенком — Сашкой. Она долго скрывала от мужа свою связь на стороне. Иногда нужно время, чтобы набраться смелости и открыть все мужу. Но лгать долго и методично, не месяц и даже не год… И неизвестно, сколько это бы еще продолжалось и чем закончилось, если бы ее банально не разоблачил первый муж, случайно наткнувшийся на любовные письма. Вот тогда-то и произошел разрыв, ибо тот мужчина терпеть не стал.
«Хороший левак укрепляет брак». Этот пошлый совет я впервые услышала из маминых уст.






16-летняя Катя ЩЕРБАКОВА с будущим мужем Шуриком КЛИМАКОВЫМ в лето знакомства

16-летняя Катя ЩЕРБАКОВА с будущим мужем Шуриком КЛИМОВЫМ в лето знакомства


Вместо эпилога


Многие мои корреспонденты страдали от всевозможных комплексов: неполноценности, вины, мнимой ненужности, несуществующей порочности… Многие догадывались, в чем причина их страданий, но даже себе боялись признаться в правоте своих догадок. И вот произошло чудо! Не для них, для меня. Моя книга сумела что-то повернуть в их сознании. Люди пишут, что стали освобождаться от страшного груза, будто увидели себя и свою жизнь новыми глазами, а главное — нашли в себе силы все изменить. И — это потрясающе! — я даже знаю, что у некоторых уже получилось. Эти люди за свое доверие стали мне дороги, благодарят меня за книгу. А я благодарю их!


СПРАВКА
* Галина ЩЕРБАКОВА (1932 — 2010) — писательница, сценарист.
* Екатерина ШПИЛЛЕР родилась в 1965 году. С 2007-го живет в Израиле. От первого брака с Александром КЛИМОВЫМ имеет 23-летнюю дочь Алису, фотомодель. Второй муж, Евгений Шпиллер, — издатель. Познакомились они через Интернет.
* Александр РЕЖАБЕК, брат Екатерины по матери, родился в 1957 году. В прошлом врач, сейчас безработный алкоголик в Израиле. С его реакцией на книгу сестры можно познакомиться в Интернете — «Отчего умерла моя мама Галина Щербакова».

Вам может быть интересно: